• 0

  • 320

Альваро Арбелоа: «Я не должен быть примером ни для кого»

25 августа 2014, 14:43

Это интервью не совсем свежее — Альваро отвечал на вопросы Мануэля Жабойша в мае этого года, но оно вневременное, интересное, местами захватывающее, подающее футбол под иной точкой зрения, важнейшей точкой зрения — точкой зрения футболиста. Букафф действительно много, но они того стоят.

О ДЕБЮТЕ И ГАЛАКТИКОС

В ресторан La Manduca de Azagra Альваро прибыл довольно поздно, потому что Карло Анчелотти задержал игроков после поражения в матче с «Севильей». Интервью состоялась через день после путешествия на «Санчес Писхуан». Но Альваро Арбелоа Кока (Саламанка, 1983) не выглядел подавленным. Итальянский тренер предупреждал их о том, что череда побед скоро прекратится, и наступит черная полоса, которую они смогут преодолеть только, будучи единым и сплоченным коллективом. Арбелоа сел за стол, косо глядя на фотографа. «Я пообещал, что не буду бриться и стричься пока не сыграю», — пояснил он свой непривычный внешний вид.

Откуда родом семья Арбелоа?

Каркастильо, поселок в Наварре. Мой отец, наверное, единственный, кто родился в Хетафе. Там он познакомился с моей матерью, которая родом из Барселоны. Они женились и там родились их первые два сына. После чего они переехали в Паленсию, а дальше — в Саламанку, где родился я.

Но вырос ты не там.

Два года мы жили в Саламанке, потом год в Вальядолиде. С 4-х лет и до 18 я жил в Сарагосе.

Твой отец болел за какую-нибудь команду?

Да, разумеется.

Не хочешь говорить, я понимаю.

Мой отец болел за «Атлетико». Всей душой (смеется).
 

Ты стал футболистом.

Мне нравился футбол, но не думал о том, чтобы жить этим. Родители были очень требовательны в отношении учебы. Футбол никогда не был для меня на первом месте. Моя мама всегда говорила мне: ты покупаешь лотерейный билет, зная, что никогда не выиграешь. Я играл удовольствия ради. Но футбол всегда был добр ко мне.

Что ты изучал?

Сначала я записался на Издательское дело, а потом перешел в Предпринимательство. Я сделал это, чтобы убедить своих родителей, что должен переехать в Мадрид. Мне предложили место в юношеской команде, и я хотел учиться здесь.

И ты учился?

Наша университетская жизнь была такой: до часу ночи мы смотрели Марсианские Хроники, потом играли в Playstation, кое-как шли утром на пары, а вечером на тренировки.

Деньги?

Помогли мне купить себе машину. Я никогда не был одержим ими. На второй год я оставил общежитие и поселился вместе с моим братом Раулем, который переехал сюда, чтобы учиться.

С кем ты играл в той команде?

Сольдадо, Де Ла Ред, Хави Гарсия, Борха Валеро, Хурадо, Кодина, Хуанфран, Негредо, Филипе Луис, Диего Лопес. Такого поколения в «Мадриде» не видели давно. 

В «Мадриде» вообще говоря все поколения «Кастильи» проходят незамеченными, по 2–3 поколения на 10 лет.

Добиться успеха в «Мадриде» очень сложно. В первую очередь потому, что приходишь из низших дивизионов — разница огромна! Я играл тогда в центре защиты, и должен был конкурировать с Каннаваро, Эльгерой и Рамосом… Это «Мадрид», здесь тренер не должен терпеливо ждать, пока кто-то адаптируется.

Да, но в «Депортиво» ты стал играть сразу после того, как прибыл.

Капаррос поставил меня играть с самого начала, и я сыграл 20 матчей подряд. В защите у нас играли Лопо, Андраде и Колоччини. В большинстве своем ветераны, но Капаррос сделал ставку на меня. Также важно и то, что там нет такой необходимости побеждать в каждом матче, как у «Мадрида».

Что ты помнишь о «Кастилье» того времени?

Все истории, которые я помню, из разряда тех, что нельзя рассказывать. Это филиал, момент футбольной жизни, когда ты уже профессионал, но пока еще не находишься на таком уж уровне. Играешь без давления, удовольствия ради. И нам было по 20 лет, представь: множество ужинов с товарищами по команде, то, чего теперь не может быть потому, что у всех дети, семьи. Потому мы были все очень дружны.

Из филиала в Галактикос…

Меня позвал Камачо, причем сделал это в день своей отставки. Это был третий тур Ла-Лиги, мы проиграли 1:0 в Барселоне против «Эспаньола». Во время предматчевой установки напряжение в раздевалке было сумасшедшим. Он оставил на скамье Бекхэма и Рауля.

А ты был как во сне…

Он вызвал меня в первую команду, в такую команду, когда я еще совсем юнец, и дал почувствовать такой груз давления. В футбольную реальность я попал в мгновение ока.

В тот вечер Камачо, который перед этим потерпел поражение 3:0 от «Байера» в первом матче Лиги чемпионов (с Роналдо и Фигу на скамье запасных), оставил в запасе Бекхэма и Рауля, и нападающего, которого он не хотел, Оуэна, потому что просил опорного полузащитника. И ставит Хуанфрана и Селадеса. На дворе сентябрь, а в раздевалке уже что-то горит!

«А теперь идите, говорите со своими друзьяшками из прессы!» — кричал он, когда назвал стартовый состав. Кто-то рассмеялся: «Да, да, смейся!». Я думал: «Черт побери, эти ребята выше добра и зла».

Но ты-то, по крайней мере, сидел на скамье запасных рядом с Бекхэмом.

Мой английский тогда был настоящей катастрофой. Дэвид очень приятный парень, который делал то, что ему полагалось делать. Когда ты сближаешься с ним, то думаешь обо всем том мировом хаосе вокруг его персоны, но видишь, что он на самом деле совершенно нормальный человек.

И взамен, Роналдо.

Отдельная история. Он никогда не переставал играть ради удовольствия. Если ему не нравилось бегать, он не бегал. Если ему нравилось забивать три гола, он забивал три гола. Впечатляющая штука. Когда я перешел из «Мадрида» в «Депортиво», то сыграл против них после рождественских каникул. Это был год Капелло, когда они потом выиграли Ла Лигу. Они проигрывали нам 1:0 и Роналдо вышел на поле. Он выбрал позицию, я приблизился к нему, чтобы «закрыть», а он смотрит на меня как будто у него галлюцинации: «Ты что, с ними?!». «Да, да, я здесь играю». Этот парень иногда выходил на поле и спрашивал: «Против кого мы сегодня играем?». Его мир был игрой, мячом. Он выходил на поле, просил мяч и брался за дело. Я никогда не видел никого, кто бы мог изменить ход поединка, как мог он. Он был неудержим.

Говорят, однажды Гарринча вышел на поле и спросил: «В чем дело? Почему так много людей?». А ему ответили: «Потому что это финал Чемпионата мира». Вполне обосновано его нарекли Alegria do Povo (Радостью Народа).

Я иногда думаю о том, что было бы с Роналдо и Роналдиньо, которые были лучшими в мире футбола, если бы у них была дисциплина Криштиану Роналду.

Вероятно, им недоставало какого-то гена, чего-то в крови.

И, в конце концов, характера,.. ладно! Но об этом сложно не думать! Они обладали какими-то нечеловеческими способностями. Когда смотришь на это, то начинаешь злиться.

Как с Гути.

Уникальный человек. Физически сильный, у него были все условия. Говорю это потому, что все обычно говорят о технике Гути, но у него была чудесная физика. И, в конце концов, характер. Как человек Гути равен десяти, но, да, наступал однажды день, когда Гути приходил на тренировку и говорил: «Черт возьми, этого больше не повторится. Теперь я буду приходить каждый день на тренировку первым». И целую неделю он приходит на тренировки первым. А потом, на восьмой день, бум! Ну да, я думаю, что это не изменится, что это даже, возможно, и делает их такими особенными.

И позволяет слагать о них поэмы.

То, что делает Криш — это ужасно! Потому что у него есть врожденный талант и физические способности, чтобы его развивать, но он одержим совершенством. Побеждать, становиться лучше, бороться, оставаться после тренировок. День за днем, без отдыха.



Давай вернемся в раздевалку «Эспаньола».

Матч закончился, и в самолете нельзя было даже свободно вздохнуть. Я не помню, что было после конца матча, но не думаю, что Камачо что-то оставил при себе. Он осознавал, что не сдержался перед матчем. Для меня это была трагедия, потому что это он вызвал меня в первую команду. Но команду принял Гарсия Ремон и позволил мне дебютировать.

Когда?

Это было неожиданно. Меня и Хави Гарсию вызвали на матч с Бетисом. Если бы мы не сыграли, то могли бы в те выходные играть за филиал. Но мы проигрывали 1:0 и я заменил Мехию, который играл латераля.

Почему Гарсия Ремон стал менять латералей, если вы проигрывали?

Могу предположить, что Мехия уже был на желтой карточке. И у «Бетиса» на том фланге играл очень хороший бразилец, который создавал проблемы. Мы сравняли благодаря великолепному голу Роналдо. Я сделал передачу пяткой на Зидана и Гарсия Ремон стал мне кричать: «Проще! Играй проще!».

Зидан на поле много не говорил.

Он всегда был очень молчаливым. Сейчас понемногу он становится раскованнее. В конце концов, второй тренер важнее, чем многие люди считают. Он больше контактирует с игроками, и мы осмеливаемся больше говорить со вторым тренером, чем с первым: «Черт, то мистер это, то мистер то!». Зидан оставил позади свое молчание и создает связи. Мы с ним прекрасно работаем.

Ты уже в курсе, наверное, Зидан однажды сказал Флорентино, что хотел оставить «Мадрид», поскольку Фигу не отдавал ему пас. И действительно: Фигу не отдавал ему передач до тех пор, пока этого ему не приказал президент. Потом португалец проделал это с Бекхэмом. Управлять личностями — адский труд.

Вот, футбол — это коллективный вид спорта процентов на 20-30. Большой успех стать настоящей командой, но все-таки большей частью это спорт индивидуальный. Каждый знает, что должен хорошо себя зарекомендовать и обращать на себя внимание. Если ты играешь плохо, тебя убьют; если освистывают товарища, это хорошо для тебя. Менталитет: «Если я делаю всё хорошо, я готов! Каждая палка держит свой парус».

Но в конце концов вы завоевываете трофеи. Когда тебе будет пятьдесят лет, никто не вспомнит хет-трик в 10-м туре. Они будут помнить тебя из-за побед в Лиге чемпионов, Кубке, Ла Лиге.

Я уже чувствую, что ты хочешь, чтобы я сказал тебе. Если со мной арбитр несправедлив, я выхожу и говорю об арбитрах; если пострадал товарищ, я защищаю его как брата.

Это как отдать передачу?

Мне несложно увидеть отношения игроков на поле. Иногда, когда я смотрю какой-то матч, замечаю, что два игрока, которые ладят друг с другом, лучше взаимодействуют. Думаю, это происходит из-за чувства доверия.

Альваро Арбелоа в сезоне 2004/05

А иногда это похоже на мыльный пузырь, который вот-вот лопнет.

(смеется) А вы журналисты тут сидите с дерьмометром? Но, я слышал подобные вещи от других команд, вы можете видеть их по ТВ. Но это не о «Мадриде». Снаружи все выглядит совсем иначе, чем это происходит на самом деле.

Когда ты поднимаешься в первую команду, то осознаешь, что уйдешь?

Я немного жалею о том, что не ушел раньше. Я держался, стараясь использовать возможности. Но наступает момент, когда ты сдаешься. В год, когда пришел Капелло и подписал Каннаваро, например.

Так закончилась эпоха «Зиданов и Павонов», и открылась глава покупок защитников и опорных полузащитников.

Зная Капелло и то, чего он хотел, я должен был уйти. Ты знаешь, что еще в тот год произошло? Флорентино ушел, и Кальдерон выиграл выборы. Мы не знали, что с нами будет!

А что ты имел в виду, когда говорил, знал, чего хотел Капелло?

Ну, ему нужны были опытные игроки и срочно взять титул. И внимание! В конце концов, он взял парня из «Кастильи» Мигеля Торреса, с которым я играл так много раз! Я не знаю были бы ли у меня шансы сыграть, если бы я остался. Но это был момент, когда я думал, что не буду играть за «Реал Мадрид» больше никогда в своей жизни.

ПОЛГОДА В «ДЕПОРТИВО»

И ты отправился в Галисию.

Меня взял к себе Капаррос. Это уже был не «СуперДепор», но это был проект возрождения, который привлек мое внимание.

И каково было тренироваться у Капарроса?

Когда я играл матч хорошо, он заходил в раздевалку и бросался на меня из-за любой глупости. В день, когда я играл плохо, он ничего не говорил мне.

Шесть месяцев с ним.

Очень мало, но я науку я освоил. Он заставил меня чувствовать футбол все 24 часа, кое-что чего ты не ценишь, когда молод. Потому что, взрослея, ты замечаешь одну вещь: чем старше ты становишься, тем больше ты работаешь, тем больше о себе заботишься, тем больше живешь для футбола. Хотя должно же было быть наоборот: потому что ты уже добрался до элиты, уже сделал свою карьеру. Но нет.

Любопытно это.

В один день во время предсезонной подготовки в Инсбруке, с «Мадридом», мы вышли из тренажерного зала и нам дали распоряжение пробежаться пару кругов и в душ. Мы, кантеранос, сбились в кучку и начали бежать трусцой, а мимо нас, как самолет, пролетел Рауль, говоря: «Если бы это зависело от меня, вас бы не взяли в «Мадрид». А теперь, когда ты ветеран, ты всё понимаешь.

Капаррос.

Он прекрасный мотиватор, в этом они схожи с Луисом (прим. — Арагонесом). Луис давил, требовал, чтобы работала голова. Я провел с ним мало времени, но во время того Евро-2008, самой главной его заслугой было то, что он заставил нас думать, что мы можем победить. «Вы лучшие, и если с этой командой я не выйду в финал, я не тренер, а дерьмо».

Луис умел вдолбить.

Накануне Евро мы были в Мурсии и нам практически не давали тренироваться. Убивали каждый день. В последнем матче перед Евро мы играли в Сантандере против сборной США. Мы выигрывали, благодаря голу Хави, а нас освистывали. Некоторые вещи надо было слышать.. Свист на поле и трусость в прессе.

Фигу говорил, что если бы не давал интервью газете, то когда он играл, как обычно, ему ставили четыре. И другому, который играл хуже, но был с ними дружен, ставили семь.

Журналисты — это люди. Им важны связи. Как мне сказал этот журналист? «Я отношусь хорошо к тому, кто ко мне относится хорошо, и плохо, к тому, кто плохо относится ко мне».

А в каком тогда положении остается читатель?

Не думаю, что это вызывает огромное беспокойство.

И ты прибыл в Ла-Корунью.

Там были хорошие центральные защитники. Андраде, например.

Которого в свое время удалили в полуфинале Лиги чемпионов против «Порту» Моу.

Целый анекдот! Они с Деку очень дружили. Значит, Деку упал, а Андраде дал ему пиночек, подтрунивая: «А ну давай вставай!». А арбитр достал красную карточку. Бедняга был в шоке. (прим. Real-Madrid.ru видео: https://www.youtube….h?v=Eqb31d7QCNc)

А твой переход не спровоцировал беспокойство?

На тот момент Андраде уже не был готов на 100 %. Может быть, больше давления у Капарроса было на Колоччини, которого он переместил с центра защиты в опорники. Да, ты начинаешь замечать, как конкурируешь каждый день с людьми, как лишаешь их места в составе, или как они лишают его тебя.

У тебя были какие-то проблемы?

Я пришел из «Кастильи», в которой играл с друзьями, в команду, в которой у меня не было ни одного друга. Когда я прибыл на место, Капаррос не рассчитывал на Тристана, Скалони и еще 2-3 игроков. В день пресс-конференции меня спросили об этом, и я ответил, что мы сконцентрированы на своей работе и должны выполнять ее прилежно, а если существуют проблемы, то их решает клуб. На следующий день Скалони зашел в раздевалку, и какие, должно быть у меня крепкие яйца, если я сказал, что мы товарищи, и я не имел права говорить от имени клуба.

Когда ты уходил из «Депортиво», для них это был праздник — они получили деньги в очень сложной финансовой ситуации, а ты уходил в «Ливерпуль».

Когда я переходил в «Депор», я подписал контракт на пять лет. Никаких аренд. У «Мадрида» не было даже права выкупа: они могли получить половину суммы следующей продажи, если бы она была осуществлена в течение первых трех лет. Я думал: «Как это Лендоиро продаст меня, чтобы отдать половину суммы «Мадриду»?.

А ты был там всего 6 месяцев.

В один прекрасный день пришел мой агент и сказал мне: «Ты переходишь в «Ливерпуль». От испуга я сел. Он расплатился за мой дом в Ла-Корунье и я подписал контракт два дня спустя.

Что случилось?

Мой агент, зная об интересе «Ливерпуля», разведал, что «Депор» был должен денег банку, не помню уже которому, и оплату нужно было произвести в определенный день. Так что он пошел в банк, и сказал, что принесет деньги с моего трансфера. Потом он поговорил с клубом и те согласились. Мы два месяца как не получали зарплату, у клуба была тяжелая экономическая ситуация, и вдруг «Депор» мог спастись благодаря четырем миллионам евро за парня, за которого заплатил 1 млн. шестью месяцами ранее. Черт, это было крутое дело. И Хоакин (прим. — Капаррос), кроме того, знал, что для меня уйти в «Ливерпуль» — просто бомба.

ЛИВЕРПУЛЬ

Элита.

Мне это стоило усилий. Язык был катастрофой, я не мог привыкнуть к расписаниям; завтракать в 11 утра и играть в три часа, например. Первые шесть месяцев я чувствовал себя потерянным. И играл больше, чем ожидал.

Латералем.

В «Депортиво» я играл в центре, но Рафа (прим. — Бенитес) купил меня для того, чтобы я играл на фланге. И это было еще одно серьезное изменение, конечно.

У Бенитеса репутация робота.

Он такой, очень даже. Тренировки он готовит исходя из того, какой матч нас ожидает в воскресенье. Как тренер, он настоящий феномен. У него нет такого уж контакта с игроками, как у других тренеров. Он нам говорит: «Физиотерапевт не может идти поужинать с игроком. Они не могут быть друзьями». С ним тоже самое: «Если я стану другом игроку, что случится в день, когда я оставлю его на скамье запасных?». Я с этим не совсем согласен, потому что нужно, чтобы между игроком и тренером были хорошие отношения и нужно знать его место и где ты, но это его видение.

Там его боготворят.

В мире не так много таких стадионов, на которых поют так, как Рафаэлю на Энфилде. Его просто обожают!

Ты пришел в Ливерпуль два года спустя после финала Лиги чемпионов 2005 года, когда Ливерпуль отыграл 3 мяча в матче с Миланом Анчелотти.

Этот матч я смотрел дома. В перерыве я думал, что уже не на что смотреть и когда вернулся к ТВ, увидел, что счет 3:3. Так что я отмотал на тридцать минут назад, чтобы посмотреть что произошло. Таким образом, о результате я узнал на 30 минут позже, чем все. Это уникальный финал, уникальный способ завоевать трофей. И обрати внимание, в перерыве единственные кто кричал и поддерживал на стадионе, были болельщики «Ливерпуля». Этому нет цены.

Очень горячая поддержка.

Люди не отдают себе отчета в том, как сильно влияет поддержка трибун на команду. «Энфилд» награждает каждого игрока аплодисментами за каждое действие: даже если выиграл у соперника верховую дуэль, люди тебе аплодируют. Психологически это огромная помощь. Ремонтады на «Бернабеу» порождены этим: публика загорается, команда движется вперед, а сопернику ничего не остается, как остаться в защите, в испуге. «Бернабеу» обладает впечатляющим воздействием на соперника.

Ты стал дружить с Хаби, после того как приехал?

Нет! С Маскерано, который тоже был новичком. Мы говорили на одном языке и оба только что перешли в клуб. Из испанцев у нас были Пепе Рейна и Хаби. Фабио Аурелио знал испанский, но был немного замкнут. С Хаби и Пепе мне было сложно сдружиться.

Почему?

Ну, с Хаби нужно быть зрелым и прикладывать усилия. Он смотрит на тебя как бы думая: «И что ты из себя представляешь?». И он того стоит.

С Маскерано, который перешел в «Барсу», на поле вы то и дело сражаетесь как на войне.

Когда я перешел в «Мадрид» мы потеряли контакт. Когда один из матчей Класико закончился, мы минут 10 стояли, говорили, спрашивали друг друга о семье. Но много воды утекло, не так ли? У тебя могут быть отличные отношения в одной команде, но когда уходишь, теряешь почти все контакты. Вот, например, в «Кастилье» Хуанфран, Сольдадо и я были неразлучны. Сейчас Хуанфран и я живем в пяти минутах друг от друга и в лучшем случае видимся раз в год, или пересечемся, когда отвозим детей в колледж, и всё.

А бывает, что на поле ты стоишь и думаешь: «И вот это мой друг?».

Зависит от матча и напряжения в нем. Если все спокойно, то ты можешь пройти мимо и ущипнуть за зад, не знаю. Если же мы рискуем победой в Ла Лиге, то друзей нет.

В Лиге чемпионов ты дебютировал с парадного входа.

Да, мне поручили играть персонально с Месси на «Камп Ноу».

И как ты отреагировал, когда узнал об этом?

Я пришел в Ливерпуль в конце января. Свой первый матч в Премьер-Лиге я сыграл в середине февраля. Спустя неделю, у нас был матч против «Барсы», которая на тот момент была победителем предыдущей Лиги чемпионов.

И что тебе сказал Бенитес?

Он подошел ко мне на тренировке и сказал: «Будешь играть левого латераля». Я смотрю на него с глазами по пять копеек, и думаю: «Этот человек точно выпил перед тренировкой!». Месси тогда не был таким, как сейчас. Но он только восстановился после травмы, вышел играть с Валенсией и перевернул весь матч. По правде, он провел несколько матчей подряд. И даже не будучи тем, что сейчас, он все равно уже был очень хорош.

И что ты должен был делать?

Рафа сказал мне, что он приклеен к флангу, откуда смещается в центр. И что нужно, чтобы я его накрыл. Мне эта идея показалась рискованной, правда. Но мы вышли на Камп Ноу и победили со счетом 1:2. Я сыграл хороший матч. Он словно прирос к флангу, а когда брал мяч, уходил в центр. Сейчас он этого не делает. Сейчас он получает мяч, где хочет.

Как ты остановил его?

Рафа настаивал, чтобы я закрывал его выход в центр слева. Опасность была в том, что он мог пройти дальше по флангу. Это была настоящая персональная опека. Бляха, мне в Ливерпуле до сих пор вспоминают этот матч. Но, в конце концов, в этом заслуга Рафы. Тактически он очень хорошо готовит команду к матчам. Прежде всего, в кубковых соревнованиях. Он изучает соперника, объясняет нам его слабые места, говорит нам как их использовать. Навязчиво.

На поле вы с Месси немного говорили?

Нет, думаю, что никогда не говорил с ним.

Его опекать было сложнее всего?

Месси, Рибери, Криштиану… На таком уровне всех сложно. У них есть уловки, чтобы оставить тебя в дураках. И ты в защите можешь 80 минут останавливать Месси, но если он уйдет от тебя хоть один раз и это закончится голом, то забудь обо всём, что было до этого, это было напрасно. И однажды это всегда случается. Невозможно полностью нейтрализовать Криштиану весь матч. Однажды, даже однажды, он уйдет. Поэтому эти игроки лучшие в мире.

Существует ли большое различие между Криштиану, с которым ты играл персонально в «Ливерпуле», и которому ты противостоял в футболке сборной Испании?

Как и в случае с Месси, раньше он сильно был приклеен к флангу. И хотя Криш сейчас играет слева, он играет везде. В Манчестере он играл справа, на противоположном фланге. В год, когда мы проиграли чемпионат Манчестеру, Криш забил более 30 голов, играя на фланге. Мы в Ливерпуле были в шоке. А теперь посмотрите!

А на тренировках он сбавляет темп?

Все такой же темп, всё так же сложно. И на тренировках мы играем с большим напряжением, чем люди считают. В этом сезоне у нас есть лист, в который заносят показатели всех. В конце каждой тренировки нам показывают, кто преуспел, а кто проиграл. Но был такой момент, когда арбитраж Анчелотти был такой злонамеренный, что я взял этот лист, разорвал и послал всех к черту!

Ах вот почему ты травмируешь их!

Нет, нет, нет с Касильясом это был игровой эпизод! В случае с Гаретом это было неожиданное для нас двоих столкновение. Непредвиденный удар, когда я ударил его коленом в икроножную мышцу, которая, вероятно, была в напряжении.

Почему ты ушел из «Ливерпуля»?

У меня оставался один год по контракту, и весь сезон мы торговались, не приходя к соглашению. Ко всему, Рафа подписал Гленна Джонсона, латераля, за которого он заплатил двадцать миллионов евро. Мы были в шаге от победы в чемпионате, тебе нужны деньги, и первого, кого ты покупаешь — это латераль, то я ухожу. Флорентино в тот год выиграл выборы, и я знал, что он заинтересован в том, чтобы я вернулся в «Мадрид». Так что трансфер Джонсона предоставил мне идеальную отмазку: «У вас уже есть игрок, который заменит меня. У меня остается год контракта и чтобы не уйти бесплатно тогда, лучше продайте меня прямо сейчас». Кроме того, я возвращался домой.

И СНОВА «РЕАЛ МАДРИД»

Или же домой на скамью запасных, что было риском.

Множество моих друзей говорили мне, чтобы я не переходил в «Реал Мадрид». Но я не хотел, чтобы этот шанс прошел мимо. Я подумал: «Пойду и сделаю всё, что смогу». Я не мог сказать: «Я не поеду, потому что может быть, не буду играть». В первом сезоне я много играл слева, с Марсело впереди меня. И Серхио (прим.- Рамос) иногда уходил в центр защиты, и я тогда играл справа.

Серхио уже перестал быть исключительно латералем.

Одержимым играть центрального защитника он стал на второй год Моу.

Ты прибыл ровно между трансферами Кака и Криштиану, — апофеоз неофлорентинизма.

Это был очень странный год. Обусловленный «Алькорконом». И тот случай с газетой Marca и Пеллегрини был скотством. Вот что значит почувствовать на своей шкуре опыт тренерской работы с таким клубом, как «Мадрид». Однажды мы проиграли, и на следующий день, на завтрак, кто-то подошел ко второму тренеру и сказал: «Веселее, Рубен! В субботу мы выиграем!». А тот поднял глаза и говорит: «Если мы доживем, если доживем». Они пришли из «Вильярреала» и им пришлось столкнуться не только с «Мадридом», но и со всем, что его окружает.

Кампания газеты против Пеллегрини влияла на команду?

То, что все стрелы летели в него, безраздельно, это не нормально. Мы были счастливы с Мануэлем и у нас были отличные отношения с ним. Ему нравилась быстрая игра, по флангам. Но вот случился Алькоркон, случился Лион, и мы остались без Ла Лиги, хотя провели шикарный сезон, а остались позади Барсы. Мы проиграли все важные матчи того сезона.

А ты был в Алькорконе?

Черт возьми, я же забил гол в свои ворота!

Что случилось тогда?

У меня была травма, а мистер мне сказал, что я могу сыграть в предшествовавшем Алькоркону матче со «Спортингом» в чемпионате. Я ответил ему, что предпочитаю сыграть в более спокойном матче, в кубке против «Алькоркона».

В целом.

Ну, для начала, «Алькоркон» не был командочкой из Сегунды Б. Это была команда уровня Сегунды, куда они и пробились в том году. Это была хорошая команда, довольно хорошая.

Альваро…

В первую очередь мы проиграли болельщикам. И потом, в команде было много тех, кто только восстановился после травм, как я. Стартовый состав был отличным, но мы вышли больше думая об ответном матче. И они превзошли нас. Во всем.

О чем вы говорили?

Не знали за что браться. При счете 3:0 в перерыве, мы чувствовали себя униженными. Гути поговорил с мистером и всё изменилось. Мы кричали о том, что это был позор, что не может того быть, что с нами происходит. Мы вышли во втором тайме воодушевленными, но первый удар же пришелся в штангу. Были ли у нас возможности? Да. Мы могли проиграть 6:2, вместо 4:0. В ответном матче мы выиграли 1:0, благодаря голу Ван Дер Варта на последней минуте.

МОУРИНЬЮ, КАСИЛЬЯС И ДИЕГО КОСТА

Моу изменил ваш менталитет?

Мы узнали, что из себя представляет Моуринью в первый же день предсезонки. Мы, игроки сборной Испании, присоединились к остальной части команды в Лос-Анджелесе уже в ранге чемпионов мира. Играли против Гэлакси и в перерыве вели 2:0. Как он кричал! На всех! Не спасся никто. Мы сразу поняли, каков Моу. Невозможно представить себе Пеллегрини кричащего на Криштиану. Мы часто вспоминаем этот разговор. Он говорил: «Ты не хочешь бежать? Не проблема для меня: скамейка запасных. Ты тоже? Не проблема для меня: до свиданья!» Ему неважно кто это был чемпион мира, Кака или кантерано.

Когда в отношениях с «Барселоной» наступил поворотный момент?

После 5:0. Но не потому, что мы пропустили 5 мячей, а из-за заявлений, которые они сделали после матча. После такой голеады, они сделали заявления, которые нас огорчили и психологически затронули нас. Позже мы завоевали Кубок Короля.

Не без мук и страданий.

Вся та неделя, предшествующая финалу Кубка, прошла под аккомпанемент заявлений об их превосходстве, об их стиле, обо всех этих вещах. Даже с большим плакатом в Вальдебебас, на котором фотография Пике, когда он жестом показывал «маниту». Не спрашивай меня, кто это сделал, я без понятия, точно не Моу. Но кому-то это взбрело в голову.

Вы вышли на поле с яростью в глазах.

Да, и мы выиграли финал.

Страсти накалились уже в туннеле, перед выходом на поле?

Нет, не там. Перед этим был матч на «Бернабеу», который мы сыграли вничью, и там уже были неприятные моменты. Такие как, мы вас победим, что ваше поле дерьмо и этот газон годится для Сегунды Б. Но это же всё типично, не так ли? И это нормально, да? Мы играли много матчей против них, мы многим рисковали, и у нас было колоссальное давление. Но это соперничество изобрели не мы. Дело в том, что «Мадрид» — Барселона» существовали всегда. Я видел, как Зидан держал за шею Луиса Энрике. Это всё не ново. Или раньше всё заканчивалось поцелуями?

Ты наступил на Вилью.

Ему дали передачу на ход, а я выскочил перед ним. Он ударил меня локтем сзади, от чего я упал. Я встал, наступил на него; но, конечно, не всем весом, но это был такой способ сказать ему: «Эй, ты ударил меня локтем, так что получи». Он начал кувыркаться, и мы подняли его с Серхио.

Пепе тоже потоптался по руке Месси. И тому же Месси ты сам не раз давал пинка, когда мяча рядом и близко не было.

Часто ты пытаешься быть с соперником жестче. Но это не означает, что ты должен бить его, когда мяча нет рядом.

Нет, я имею в виду не такие пинки, как Андраде Деку, а совсем без нежностей.

Это такая игра «сегодня я не оставлю тебя в покое», когда толкаешь кого-то. Это происходит в матчах с наибольшим накалом, когда в других, более спокойных, ты и не думаешь сделать что-либо подобное.

Со слов Луиса (прим. — Арагонеса) перед финалом Евро: «Этот блондин, с таким редким именем», — говорил он о Швайнштайгере. Он говорил вам, что однажды вы ему уже всыпали, и что надо всыпать ему во второй раз: «Скажите ему что-то такое, какое-то словечко, потому что он такой же нежный, как мать, которая его родила».

Сейчас очень сильно на нас влияет то, что мы должны быть примерами для детей. Я не должен быть примером ни для кого. Я должен быть примером только для моих детей и точка. Я никогда не выхожу на поле, думая о детях. Ни о том, как бы не травмировать кого-то. Я — футболист и выхожу на поле, думая о лучшем для моей команды. У меня был отец, когда мы смотрели с ним футбол по ТВ, он говорил мне: «Вот так нельзя делать. Вот это хорошо, а вот это плохо». Иногда смотришь как играет Диего Коста и думаешь себе: «Черт, посмотри что вытворяет этот парень!». Я бы хотел, чтобы Диего Коста был в моей команде. Не щадя своих я*ц, он сражается за каждый мяч, борется со всеми. И когда я играю против него, я должен драться с ним и всё.

Ты наступил ему на ногу в матче Кубка Испании. Перед подачей углового ты ушел от игрока, которого должен был крыть, чтобы наступить ему на ногу.

Мы знаем Диего. То, что мы делали в том матче мы не делаем каждый день. Мы знаем, что Диего всегда играет за пределами правил, и мы хотели сказать ему, что мы тоже можем зайти чуть дальше. Что мы не собирались его бояться. Я знаю, что когда ты видишь такое в реальности, то думаешь: «У этого парня крыша поехала».

Если бы арбитр это увидел, то поставил бы пенальти, тебе бы достал красную и прощай титул. И прощай Арбелоа, вероятно.

Ладно. Но это ситуации, которые всегда будут на виду. Они достойны порицания, конечно, но я амбициозен и всегда хочу побеждать, и если мой соперник бьет меня, я бью его.

Кстати, об удалениях. Расскажи о тех двух желтых карточках в матче с «Галатасараем», которые не дали тебе сыграть в Дортмунде, в тот «черный день» для «Мадрида» (прим. RealMadrid.ru — когда «Мадрид» проиграл 4:1).

Перед матчем у меня были проблемы со спиной. На самом деле, я не играл со старта. Потому что я не чувствовал себя и не играл хорошо. Но травмировался Эссьен, и я вышел на поле в первом тайме. Я почувствовал дискомфорт с самого начала. Был не в духе. Мне свистнул арбитр штрафной, и я сказал ему, что он с ума сошел, за что он меня и удалил. Этот момент отразил в себе весь сезон, который сложился для меня плохо. И после этого матча я два месяца не играл.

В то же время испортились отношения Моуринью и Криштиану.

У Моу довольно сильно испортились отношения с некоторыми товарищами. Но мы достаточно профессиональны для того, чтобы не выносить это на поле. Мы проиграли Ла Лигу, но вышли в финал Кубка и в полуфинал Лиги чемпионов. 4:1 все равно могло случиться.

Касильяс и Альваро Арбелоа

Касильяс.

Как я уже выше сказал, мы двое — профессионалы. Мы сражаемся за честь «Реал Мадрида». Мы не будем говорить на эту тему.

Но разве это не провоцирует разделение на группы внутри команды?

Нет. Абсолютно. У меня хорошие отношения в команде, и с ним тоже. Мы команда, и такая ситуация бывала раньше, бывало, что двое игроков были близки друг другу два года, но не общались. В команде это воспринимают нормально и сейчас подходят к этому разумно. Нас 22 человека, мы видимся каждый день, и большинство из нас путешествуют друг с другом каждую неделю. Бывает разное, и дружба, и ссоры, отношения становятся лучше или хуже. Но прежде всего — мы «Мадрид» и на поле существует только «Мадрид».

Как Анчелотти отреагировал на два последних поражения? (прим. RealMadrid.ru — от «Барселоны» и «Севильи»)

Он сказал нам, что наступит момент, когда будет тяжело, что мы должны быть едины, чтобы выйти из черной полосы. Это тяжелый момент.

Дель Боске оставил тебя вне последней заявки в сборную. Ты надеешься поехать в Бразилию?

Сначала я должен восстановиться от травмы, а там всё зависит от мистера.

Он позвонил тебе?

Он позвонил мне в тот же день, когда узнал, что я получил травму, из-за которой выбыл из строя на два месяца. Потом спросил у меня как продвигается восстановление, ободрил меня. Я ему очень признателен. У меня всегда были хорошие отношения с ним, так что я хочу поскорее залечить травму. И я рассчитываю сыграть в Лиссабоне. После победы в Лиге чемпионов можно забыть обо всем. После всего, что мы пережили!

Так как мы знаем, чем всё закончилось, то вспомним, как Альваро отпраздновал Ла Десиму:

Источник: Jot Down, май 2014

Scroll Up

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: