• 0

  • 69

Майкл Робинсон: «Мы осознавали, что ступаем по абсолютно мифической земле»

19 сентября 2012, 10:35

В 1979 году «Реал Мадрид» встретился с «Манчестер Сити» в товарищеском матче, который по его ходу превратился в отвратительное зрелище и завершился удалением четырёх игроков. В то время Майкл Робинсон (ныне один из самых известных спортивных обозревателей испанского ТВ, создатель программы «Informe Robinson» (Доклад Робинсона)) был восходящей звездой в составе «горожан», и в той игре он превратился в одного из главных действующих лиц.

Что собой представлял «Манчестер Сити» той эпохи, когда состоялся тот матч?

Это была команда, собранная на базе солидного финансового вливания, хотя и без участия шейхов. В день моей презентации на пресс-конференции один из журналистов спросил меня: «Будет ли ощущаться давление?». Я ответил, что нет. Мой контракт не был самым дорогим в том сезоне, поскольку «Ноттингэм Форрест» отвалил за Тревора Френсиса миллион фунтов. Мой контракт потянул на 796 тысяч, из-за чего я стал самым дорогостоящим футболистом в возрасте до 20 лет в истории на тот момент. Когда я увидел себя на первой странице «Daily Mail», воскликнул «О, Боже мой!». А моя жизнь заметно изменилась в достаточно молодом возрасте.

И всё же немалое давление пришлось пережить…

Все думали, что я должен накручивать на дриблинге по четверо соперников и забивать с каждого штрафного, закручивая мяч в створ поверх стенки. Ведь речь шла о клубе-миллионере. На самом деле это время нельзя было назвать счастливым. От нас многого ожидали. Нас недолюбливали, как сейчас недолюбливают «Челси» Абрамовича, потому что болельщики других команд считают, что свои титулы мы купили. Нам хотелось стать значимыми игроками.

Тот матч между «Мадридом» и «Ман-Сити» (19-12-1979) был для Вас дебютным на «Бернабеу»?

Да, это было моё первое появление на «Бернабеу», и оно произвело огромное впечатление. Прежде всего тем, что здесь у трибун был совершенно другой звук, чем в Англии, другая акустика. Сейчас футбол стал продуктом повальной глобализации, но уже тогда мы знали о «Реал Мадриде» благодаря его победной истории. «Бернабеу» уже был мифом. «Реал Мадрид» был мифом. Но о манере игры мы знали немногое , хотя я был осведомлён о репутации Бенито, Камачо, Хуанито… Для меня это были настоящие знаменитости.

Что помните о той встрече?

Для нас любой матч на выезде был большим благом, потому что домашние игры были более ответственными. Все сгорали от нетерпения сыграть на самом «Бернабеу»! Мы осознавали, что ступаем по абсолютно мифической земле, и что эти раздевалки хранят дух всех самых великих футболистов, когда-либо выступавших здесь. Это невероятно захватывало.

Могли ли вы предположить, во что может вылиться этот матч?

Мы думали, что сможем победить. Сам матч был скорее приятным, но не очень зрелищным. Теперь о матче прежде всего вспоминается его нерв, а потом уже всё остальное. В нашу скамейку летели с трибун разные предметы. Инчада вооружилась разным д***мом… Наш тренер Малькольм Эллисон сказал, что в него кто-то плевал. Всё это было очень неприятно. Я попытался обратить на это внимание Соля, спрашивая «Что тут происходит?» Он покрутил пальцем у виска, как бы говоря «Этот парень сумасшедший». И показал это как своим партнёрам, так и моим. Мне хотелось сказать, что всё это было похоже на дурдом. И это на самом деле было так.

Ну и матч!

Помню, как вышел Ринкон и попытался успокоить ситуацию. Поли попытался обратиться с такой же целью к болельщикам на трибунах.

Во втором тайме играл Дейна, прекрасный футболист…

Он был великолепен. Я вспоминаю, как однажды Эллисон пытался донести до нас своё представление о роли либеро, он хотел, чтобы игрок этого амплуа «поднимался» до линии полузащиты и даже до штрафной соперника, превращаясь при этом чуть ли не в центрфорварда со свободными коридорами по флангам. Выполнить это было невозможно. Но тренер продолжал объяснять нам всё в деталях, расчерчивая схемы на доске. И поднимается Дейна и говорит: «Не волнуйтесь, коуч, я Вас прекрасно понимаю». Все остальные рассмеялись и подумали: «Должно быть, Дейна прекрасно владеет английским, раз способен понять то, что говорит тренер, а при этом мы, англичане, никак не можем в это вникнуть».

Вас много критиковали в Англии?

Нет, мы не слишком реагировали на внешнюю критику, потому что внутри клуба было достаточно собственной критики. От нас ожидали, что мы выиграем лигу, и когда мы шли на 4-5 месте обстановка была такой, будто мы плетёмся в аутсайдерах. И не только это. Я в том сезоне забил 10 голов и стал лучшим бомбардиром команды. И по правде говоря, у меня не осталось чётких воспоминаний о том, как забивал эти голы.

Как так произошло?

Дополнительным моментом, оказывающим давление на команду, было то, что Эллисон был чересчур продвинутым тренером. Настолько продвинутым, что мы порой просто не понимали его. У меня с ним были большие размолвки из-за этого непонимания. И не только у меня, но и у остальных игроков. Лишь по прошествии времени я стал отдавать себе отчёт, что он был прав во всём, что пытался внедрить тогда, а его идеи стали реалиями спустя несколько лет. Мне повезло, что я смог поговорить с ним обо всём этом до того, как он умер. Раньше я считал, что он ведёт себя жестоко со мной, а моё поведение я представлял чем-то вроде восстания угнетённых. Я признал свои ошибки, хотя надо сказать, что он был большим мечтателем от футбола, и быть может родился чуть раньше, чем было нужно. Я вспоминаю те вещи, о которых он нам говорил в 1979-м, и вижу сейчас, став комментатором, что он предвидел вектор развития футбола. На его занятиях по тактике мы чувствовали себя как на уроке алгебры и геометрии. Более возрастные футболисты его совсем не понимали. Он хотел сделать кадровую чистку в клубе, оставить лишь молодых, избавиться от пожилых, потому что видел, что его передовое учение не находит отклика у них.

Он был суров с Вами?

Перед матчем в Мадриде я болел. У меня был мононуклеоз, и медики «Сити» назначили мне курс лечения. Но сыграть мне разрешили. В аэропорту Манчестера была проведена пресс-конференция, на которой тренер сказал вот что: «Посмотрим, на что сподобится Робинсон». Я был в изумлении и подумал: «Я всегда выкладываюсь на поле и то, что я сейчас слышу в профессиональном футболе недопустимо, ведь игроку нельзя позволять играть, если он находится не в форме». Я подошёл к тренеру, показал ему газету и спросил «А как быть с тем, что я не здоров. Ведь по-хорошему я даже не должен сейчас садиться со всеми в самолёт». По этому случаю мнение медиков клуба разделилось. Одни говорили, что мне можно играть, другие придерживались противоположного мнения. Меня отправили на моё место. Мы прибыли в отель «Минданао», где нас встретил Каннингем. Мы сели играть в шахматы с Дейли. И тут появился Эллисон, и он захотел сыграть со мной. А мне этого совсем не хотелось, но такие вещи не обсуждались.

И кто победил?

Я. А он начал объяснять мне, что сказал всё то, что сказал, чтобы я забыл о своей болезни. Я ему ответил, что чувствовал себя беззащитным в этой ситуации, потому что подвергся критике вместо того, чтобы получить поддержку. Я чувствовал свою абсолютную беззащитность. Я был молодым парнем, за которого отвалили кучу денег, которого принялись критиковать, как будто он был врагом в своём доме. Мне это казалось чудовищно несправедливым, и желание играть у меня было отбито напрочь. Единственным желанием было сесть на самолёт и улететь обратно в Манчествер.

Да, по-настоящему негативный эпизод…

Во мне стали видеть главного виновника неудач команды, и ещё до окончания сезона я понял, что не останусь в клубе на следующий сезон. Однажды я вышел из дома в одиночку с несессером в руках и направился в сторону Мейн Роуд, где находился стадион, на котором мы тренировались. По пути мне бросился в глаза дорожный указатель, на котором было написано «Расстояние до международного аэропорта Манчестера — 1 миля». И вместо тренировки я поехал туда. Вошёл в здание и не знал, что мне делать дальше. Я увидел, что через два часа отправляется рейс на Нью-Йорк. И я оказался в этом самолёте ещё до того, как началось время тренировки команды. Тогда не было мобильных телефонов. Ситуация выглядела так: один из самых дорогих игроков в истории английского футбола сбежал из своего клуба. Я заснул, потом проснулся и ещё до прибытия уже раскаивался в содеянном. Я снял номер в отеле. Спустя какое-то время появилась новость обо мне.

Как это было?

Я позвонил домой. Отец взял трубку, а я повесил. И так до того момента, пока моя мать не взяла трубку, чтобы ответить на звонок. Я сказал ей: «Послушай, мама. Это я. Я в Нью-Йорке». И тут меня прорвало: «Я не чувствую себя счастливым с таким отношением ко мне со стороны клуба. Я ничего не понимаю. Мне нужно время, чтобы всё обдумать». Затем я позвонил в клуб. Им я сказал, что у меня всё хорошо, и остался в Нью-Йорке ещё на несколько дней. Это больше походило на детские слёзы. Когда я вернулся, меня ждал разговор с тренером. Мы так и не поняли тогда друг друга. Я просил понять меня, он говорил, что единственное, что он должен делать – это тренировать меня. Из его офиса можно было выйти справа и пройти к футбольному полю, а можно было слева, и попасть на парковку. Выйдя оттуда, я пошёл налево, и я опять собрался в Нью-Йорк. В клубе поняли, что я хочу уйти, и ничего поделать со мной они не могли. За какие-то десять дней я повзрослел.

И Вы пожелали уйти оттуда.

Мой уход стал облегчением для всех. Я помню, что хотел подписать контракт с «Эвертоном», который мне всегда нравился. Но в поле зрения появилась команда, которая провела лишь один сезон после возвращения в высший дивизион. Это был «Брайтон». Их тренер принялся меня соблазнять. Одним из соблазнов был город, где предстояло жить. На севере Англии футбол – это почти религия. На юге всё по-другому. В случае с Брайтоном речь идёт о городе, где живут толстосумы, для которых футбол – это развлечение, и я подумал, что после ада, который я пережил, хорошо было бы поиграть в таком месте, в команде с хорошими игроками, и где обстановка будет спокойной. Я стал лучшим бомбардиром клуба, заслужил вызов в сборную, команда была в порядке. Переход в «Брайтон» оказался терапией. Я многому научился, в жизни и в футболе, и созрел для перехода в «Ливерпуль».

Тоскуете по тем временам?

Когда я знакомлюсь с человеком, который оказывается болельщиком «Сити», первое, что я говорю «Мне очень жаль за сезон 1979-80». Мы завершили сезон на 17-м месте с ощущением полного фиаско. А ведь когда начинался сезон, все ожидали, что клуб будет бороться за чемпионство. Хотя не могу сказать, что чувствую себя частью «Сити», поскольку с детства был болельщиком «Ливерпуля». И когда «Ливерпуль» одерживает победу, я радуюсь и испытываю некоторое облегчение за болельщиков клуба. Нам не довелось сделать их счастливыми, а они этого заслуживали. Я очень сожалел об этом. Стадион всегда был полон, даже когда клуб вылетел во второй дивизион. Когда они выиграли титул в прошлом сезоне в финале Кубка Лиги у «Куинз Парк Рейнджерс», ещё одной команды, за которую я тоже играл и тоже не очень удачно, я очень сильно переживал за них. Очень хотелось, чтобы «красные» победили. Я ехал комментировать игру «Райо»- «Гранада» и в машине включил трансляцию на Cadena SER. Когда они забили в концовке матча победный гол, я аж подпрыгнул за рулём от радости. Для меня, говорю это не как бывший игрок, «Ман-Сити» — самая популярная команда Британской Империи, и это притом, что они соседствуют с «Ман-Юнайтед», грандом с мировой славой.

Это состояние грусти похоже на то, что происходит сейчас с Криштиану Роналду?

Мы говорим о чрезвычайно успешном футболисте. Он забивает голы, является действующим чемпионом ЛаЛиги… Мне вспоминается анекдотический случай, когда Скоулз сказал заменившему его Фергюссону после нескольких видеоповторов на экранах стадиона «А я даже не побрился». От меня ждали многого, а я не оправдал этих надежд. У меня было девушка, которая любила потусоваться вечером, а я этого не любил. Домработница, наводившая порядок в моём доме, заправляла заодно бак моей машины, чтобы мне не приходилось останавливаться на заправках и общаться там с людьми. Мне было действительно плохо.

Знаете что-нибудь о своих бывших одноклубниках?

Я мало общался с ними, хотя конечно встречался со многими из них. Дейли был моим соседом по номеру в гостинице вовремя выездных игр, и мы поддерживали хорошие отношения. Он стал жертвой провала команды.

Какое впечатление производит группа D Лиги чемпионов?

Группа сложная для всех. «AS» после жеребьёвки ЛЧ написал, что «Мадриду» крупно не повезло с её результатами. Но точно так же может отреагировать английская газета, немецкая или голландская. Трудно будет всем. Считаю, что «Мадрид» является несомненным фаворитом. Для того, чтобы оправдать авансы, «Мадрид» должен будет выполнить своё домашнее задание, а именно, он должен играть хорошо.

Дадите какой-нибудь прогноз?

Меня удивила бы победа «Сити» на «Бернабеу». Меня чуть-чуть удивила бы ничья. Самым естественным результатом будет победа «Мадрида». В Лиге чемпионов «Мадрид» и «Барса» значительно превосходят остальных соперников, и если повезёт с жеребьёвкой, надеюсь, мы увидим весной на «Уэмбли» испанский финал.

Источник: AS.com

Scroll Up

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: