• 0

  • 226

Тоте: «Висенте Дель Боске — феномен и мадридист»

14 ноября 2013, 6:04

В розыгрыше последнего «Трофео Сантьяго Бернабеу» кантерано Хесе забил два гола в день чествования Рауля, самого важного игрока из мадридской кантеры за последние десятилетия. Недавно другой кантерано, Мората, спас Анчелотти в матче с «Леванте», забив на последних минутах. В матче с «Барселоной» Хесе забил единственный гол в ворота «Барселоны», пока Мората сидел, наблюдая за матчем с трибун. Ниже интервью с кантерано, который прекрасно знает, что означает пройти все ступени мадридской кантеры, что чувствуют молодые нападающие, после того, как перешли в первую команду. Возможно ниже вы найдете для себя ответ на вопрос, почему некоторых талантливых игроков так долго не приглашают играть в первой команде.

В карьере Тоте были взлеты и падения. У него были возможности реализовать себя в «Мадриде», но ему пришлось собрать чемоданы. Он узнал на себе, что такое быть «The next big thing», а потом оказаться ненужным. В футболе, как и в любой другой работе, мало быть хорошим, также нужно нравиться начальнику. Кроме того, должно везти. Чтобы состояться игроку необходимо очень много везения и удачи.

Само интервью великолепно. По мере его чтения создается впечатление, что ты сам беседуешь с ним. Несмотря на то, что Тоте за словом в карман не полезет, да и выглядит как повеса, он не глуп. Его рассуждения здравы и интересны. Он делится своими воспоминаниями о Рауле, Дель Боске, Это’О и Гути. Это история не Тоте. Это история кантерано «Мадрида». Даже глобальнее — это история футболиста.

Как в твоей жизни появился футбол?

Я играл в команде из моего квартала, Сан-Бруно, эту команду основал мой отец со своими друзьями. Потом клуб объединился с другим известным клубом, у которого была команда в Терсере, и стал «Иебенес-Сан-Бруно». Я начал с команды возрастной категории «бенхамин», и играл там, пока, так как мы делили поле с «Атлетико» Мадрид, меня не увидел Хосе Мария Ольяс. Он пригласил меня в алевин «Атлетико» Мадрид. Из-за него уже я всецело посвятил себя футболу. На самом деле, мой отец не был ярым болельщиком, и я сам не смотрел футбол по ТВ до эры Луиса Арагонеса с Шустером, Футре и Маноло. Мои первые воспоминания – финал Кубка Испании против «Мадрида» на «Бернабеу», закончившееся победой 0:2. В то время Футре был моим идолом. Я ходил на «Висенте Кальдерон» каждое воскресенье и Футре изумлял меня больше всех. Более всего потому, что я видел в нем победителя. Впрочем, раньше было совсем иначе – не было возможности следить за всеми игроками. Я сконцентрировался на «Атлетико» Мадрид. И больше всего на свете меня огорчает и просто убивает тот факт, что я не помню матчи Диего Марадоны. Я не увидел его в расцвете. Сейчас, много лет спустя, я думаю, что он был недостижимым игроком.

Какими были твои первые шаги в кантере?

Перейти из районной команды в кантеру «Атлетико» Мадрид — просто фантастика для любого ребенка. Это был огромный шаг вперед. Мы тренировались в Которруэло. Нам дали бутсы марки Пума. Ты знаешь, что означало иметь свои собственные бутсы для ребенка 12-13 лет? Из того периода я не помню ничего особенного, кроме того, что мы выиграли Ла Лигу, и я навсегда остался «атлети». Обрати внимание, я провел 10 лет в кантере «Мадрида» и два года в первой команде, но я всегда ходил на «Висенте Кальдерон». Мои чувства никогда не менялись. На самом деле, с каждым разом я все больше и больше болею за «Атлетико».

Где-то там в то же время играл некто Рауль.

Рауль играл за «Инфантиль А», а я — за «Инфантиль Б». Также в моей команде играли Кубильо, Мигель Сантиелена, и многие другие, кто не состоялся. Нельзя сказать, что мы дружили с Раулем. Всего-навсего могли все вместе ездить на метро в Которруэло. Мы были детьми, он на год старше меня. Как он играет в футбол, я мог видеть только когда его команда играла перед моей, или после. Но ведь в таком возрасте ты не сосредотачиваешься на том, что кто-то чем-то выделяется. Никого не назовешь феноменом. Единственное что я знал о команде в которой он играл, и которую тренировал Де Паула, что они установили голевой рекород. Но в общем, мы играли в футбол, и других мыслей, кроме как закончить тренировку, съесть бутерброд и пойти домой, не было. Этот период был чистым удовольствием.

«В день моих проб в «Мадриде» произошла какая-то чертовщина»

До тех пор, пока Хесус Хиль не распустил кантеру…

Я не знаю, почему он это сделал. По сравнению с трансфером игрока, расход был минимальным. Начиная с кадетов все команды были распущены. Остались только три команды Хувениль и «Атлетико» Мадрид Б. Для меня это было настоящее горе, я не хотел уходить. Нам сказали, что всё это из-за бюджета, но это была ложь, потому что кантера для таких клубов не стоит ни дуро. Я был очень обеспокоен. Тем не менее, вскоре Пако де Грасиа позвал меня в «Реал Мадрид». Я ушел туда вместе с Раулем, братом Альфредо Сантистебана, Баэной, еще один левый латераль, и Хавьер Рей, который был одним из лучших друзей Рауля. Думаю, мы были пятью избранными.

В «Реал Мадриде» с первого дня всё было шокирующим. Если в «Атлетико», чтобы пройти пробы ты конкурировал с 40 детьми, то в «Мадриде» их было 500. Дремучий лес! Если на пробах будет игрок лучше меня, я останусь за бортом, они не дадут второго шанса.

И вот какая произошла чертовщина, в день моих проб в «Мадриде» мы играли в мини-футбол, и когда матч закончился, я одевался и собирался играть второй. Но я упал на бордюр, и сломал коленную чашечку. На следующий день мое колено надулось, и было размером с дыню. И я бесконечно благодарен Висенте Дель Боске, который пришел ко мне и сказал, что «Реал Мадрид» принял во внимание мою травму и всё равно меня подписал. Моя травма означала 8 или 9 месяцев без футбола. Он сказал мне: «Для меня не имеет значения травма, мы вылечим тебя, ты выздоровеешь, а там посмотрим». Поэтому я испытываю к Дель Боске особую привязанность. Он всегда был феноменом для меня.

«Ты говоришь с Дель Боске наедине и обалдеваешь! Он рассказывает тебе вещи о тех людях, которых ты и не вспомнишь»

Каким ты помнишь Дель Боске в качестве директора кантеры «Мадрида»?

Висенте Дель Боске приходил в Сьюдад Депортива в 9 часов утра и уходил в 10 часов вечера. Каждый день! Он не смотрел видео, он смотрел все матчи живьем. К примеру, он был в Сьюдад Депортива, садился в машину и ехал смотреть матч. Он возвращался и ехал в четыре часа дня в Алькала де Энарес. Снова возвращался и ехал в Сан-Фернандо, потому что там играл его младший сын в восемь вечера. Таким он был с понедельника по воскресенье. У Дель Боске могут быть недостатки, как и у всех, но я считаю высшей несправедливостью то, что кто-то называет его не мадридистом. Он жил ради «Мадрида». Ты говоришь с ним наедине и обалдеваешь! Он рассказывает тебе вещи о тех людях, которых ты и не вспомнишь, а потом приходишь домой, и говоришь: «Черт! Точно, тот паренёк, который играл там-то».

Ко мне приставили доктора Эррадора, я быстро поправился, заиграл и остался. Висенте сказал мне, что он не торопился со мной. И другую вещь, которая доказывает, что он человек слова, он сказал мне: «Ты сыграешь во всех командах кантеры, прежде чем сыграть в первой. Я не буду переводить тебя из Кадетов А в Хувениль А, никогда такого не сделаю». И так было. Я не знаю, почему у него было столько терпения ко мне, но я следовал по порядку: Кадеты Б, Кадеты А, Хувениль С, Хувениль Б, Хувениль А, Мадрид С, Мадрид Б и первая команда. Он никогда мне не врал.

Многих игроков портит то, что они совершают большой прыжок в кантере, переходя на команду выше.

У меня был приятель, который, помню, да, перешел из Кадетов в Хувениль, через две команды и в спортивном плане умер там. Потом он играл за мадридские команды из Терсеры, но не попал в «Реал Мадрид Б». Меня откровенно говоря заёбы..ало, что мои товарищи перескочили в Хувениль Б, а я, Сестело и Тена перешли в С. Однажды я взорвался. Потому что, когда ты слишком молод, ты веришь себе в то, что ты чертовски хорош, и я пошел и сказал Дель Боске, который в тот момент находился вместе с другими тренерами, что я не подпишу это. Он отвёл меня и сказал: «Подумай об этом. Ты пойдешь в С, не в Б, но это лучше для тебя, я тебе это говорю, так что ты подумай об этом». Он дело говорил, он всегда относился ко мне с уважением, и всегда говорил мне правду.

«Если тебя спросят что такое «Реал Мадрид», то вот он. Это человеческий фактор»

Помню случай, который случился пару лет назад в Сантандере, когда я играл с «Расингом». Дель Боске был там и встретился с моими родителями. Он был очень дружелюбным с ними, в чем не было необходимости, и это уже, будучи чемпионом Мира. Если тебя спросят что такое «Реал Мадрид», то вот он. Это человеческий фактор. То, что невозможно потерять, но клуб сейчас это делает. Клуб получил титул лучшего клуба XX века, у него не было отчаянной необходимости побеждать во всех турнирах. Он уже был самым великим. Но гуманное отношение всегда было зрелищным и должно оставаться таким. В настоящее время я не вижу, что это так, я не узнаю тот великий клуб, в котором я вырос.

Лучшее в том, чтобы быть в кантере такого клуба, как «Мадрид», так это то, что однажды на нашей тренировочной базе появился Марадона… Он обедал в Де Марии (прим. – ресторан в Мадриде), ему захотелось побить по воротам и он приехал в Сьюдад Депортива. Он взял Тельо, который был вратарем в моей команде, Хувениль Б, и бил ему весь вечер. Мы все сидели на трибунах и смотрели на это. Потом фотографировались с ним. И, клянусь, рядом с ним был один тупица, который ходил за ним с полотенцем, вытирая ему пот со лба. Но какой же у Марадоны был талант, мать моя женщина!

«Когда Рауль попытался вернуться в «Атлетико» ему сказали: «Тот, кто ушел, не возвращается»

А Рауль в кантере взлетел вверх.

Так, притормози. Я услышал от Рауля фразу, её было сказано нашему общему другу Хавьеру Рею, что я был впереди. Когда закончился сезон, парни готовы были наложить в штаны, потому что должны были сказать, кто останется на следующий год и в какую команду поднимется. Ужасающе нервный момент, как экзамены. Родители переносили это тоже фатально, как все. Тебе должны были сказать ты продолжаешь или уходишь. И в один из таких моментов, в Сьюдад Депортива, Рауль был тогда игроком сборной до 19, а мы Хувениль Б, Хави спросил его как дела, а он ответил: «Дерьмово! Думаю, они меня выбросят». Не знаю, почему он так сказал. Так что Рауль, будучи в кантере, сказал нам, что он был говняным, потому что думал, что его выбросят. До тех пор пока не пришел Вальдано, у Рауля был тяжелый период. Потом Анхель Каппа начал собирать каждый четверг сборную кантеранос (это была традиция, которую Анхель Каппа и Анхель Феликс начали еще в «Бока Хуниорс», когда работали с Менотти, и так они нашли таких игроков, как Диего Латорре, Вальтер Пико, Соньора – прим. интервьюера) и так открыли Рауля, Гути, Альваро, Гарсию Кальво, Риверу. Я не знаю, вернулись ли они к этому после того, как ушел Вальдано. Также мне говорили, хотя я не знаю, правда ли это, что Рауль захотел вернуться в «Атлетико», когда дела не складывались в кантере «Мадрида», и Мигель Анхель Хиль (прим. — сын Хесуса Хиля) сказал ему: «Тот, кто ушел, не возвращается». Но мне так сказали. Не знаю.

Когда ты совершил свой прыжок?

Я был младше, чем Рауль и все они. Первым, с кем я тренировался, был Капелло. Потом я собирался уехать летом на каникулы в Хихон с друзьями. Мы сняли дом. Но вдруг мне позвонили и сказали, что Камачо хочет, чтобы я провел предсезонку с первой командой. Вскоре Камачо ушел, потому что он хотел чего-то, что ему не дали, и пришел Хиддинк, но я остался.

Для меня это было невероятным. Смотреть по ТВ на этих игроков, которые только что выиграли Лигу Чемпионов в Амстердаме, а теперь жить вместе с ними. Это не был самый счастливый день в моей жизни, но он был прекрасным. Были великие Роберто Карлос, Шукер, Редондо…. Они не выстраивали дистанцию, но ты знаешь… В футболе есть что-то, чего люди не замечают: у каждого свой статус и каждый футболист защищает свое место. Ты приходишь извне, в моем случае из кантеры,  и ты – соперник, и они будут сражаться за своё. Это то, что мне нравится. В столовой, мне говорили, чтобы я присаживался, если было свободное место, на поле же они занимали его.

«Гути в гневе как-то в одном матче кантеры, обвел пятерых соперников, а затем нарочно ударил мимо пустых ворот»

И я понял, что я не готов сражаться с ними. Что я не готов морально. Чтобы быть игроком «Мадрида» мало играть хорошо, нужно развиваться как личность. Нужно быть победителем, а у меня не было этой зрелости. У Рауля в этом плане голова лучше работала, чем у всех остальных. Он был победителем, смелым, никого не боялся, ни на кого не смотрел снизу вверх, думая, что кто-то больше, чем он. Так он этого добился, это его заслуга. Я не был готов. У меня были перед собой примеры, был пример Гути, который, когда его достали в одном матче кантеры, обвел пятерых соперников, а затем нарочно ударил мимо пустых ворот, чтобы подойти к тренеру и сказать: «В следующий раз не доставай меня!» (смеется).

Дело в том, что я был семейным парнем. Никогда у меня не было проблем. У меня всегда было всё, чего я хотел, никогда мне не нужно было прилагать особых усилий. Это не то же, когда ты пережил голод, или когда вырос в нищете. Люди, пережившее это изобретательнее. Все эти ребята, которые прибывают в Испанию в поиске жизни, которой у них не было. Если с детства ты ни в чем не нуждаешься, тебе покупают бутсы, которые ты хочешь, ты идешь в колледж, у тебя всегда есть деньги на карманные расходы, прививается чувство комфорта, и это логично, я не критикую, но в мире футбола, со всем его давлением, этому не место, это аукнется. Парнишка, который пережил голод, хочет достичь того, чего у него нет. У меня что-то уже было.

«Это’О приехал в Мадрид в стоптанных башмаках, шортах и в майке на лямках»

Не буду говорить тебе, что из тех, чьи родители дали им всё, не выйдет честолюбивых игроков. Такие тоже есть, но всё же логично, что у всех этих переживших нужду детей, было что-то большее, что-то, чего у тебя нет. Это произошло со мной. Никогда не находился в ситуации, когда надо было сделать что-то, чтобы не умереть с голода. Сыграл я хорошо или плохо, у меня всегда были родители,  которые могли покрыть что-то, а у других игроков нет. Они должны были играть хорошо, чтобы достичь чего-то в жизни. Когда ты находишься в состоянии постоянного соперничества, это различие очевидно. Для меня каждый матч не был экзаменом. Я выходил на поле и …. ole! Просто чтобы получать удовольствие.

Посмотри на Это’О, который приехал в Мадрид в стоптанных башмаках, шортах и в майке на лямках. Он не знал где он приземлился, даже какая температура тут (прим. — Самуэль приземлился в Мадриде… зимой, 7 февраля). Никогда не думал, что он добьется того, чего добился. Но, да, я видел, что он будет хорошим игроком, но не думал, что станет игроком «Барселоны» и «Интера». Или Эдвин Конго, который прибыл из Колумбии с мечтой, и исполнил свою мечту. Этот был счастлив любой вещи. Никогда не думал, что дебютирует в первой команде «Мадрида», но добился, потому что всегда был счастлив. А как он танцевал сальсу, сукин сын! В общем, главное в том, что все они шли, понимая, что если не получится, они умрут. Я понял ясно это тогда и, сейчас, с опытом и зрелостью, которая у меня есть, мне это кажется похожим на правду.

Многие родители, напротив, требуют от своих детей многого.

Мои нет. Меня дома всегда ждала улыбка. Если бы я сказал своей матери, что брошу футбол в 20 лет, она сказала бы мне: «Ну, значит так нужно». Она всегда меня уважала. Потому что, в конце концов, ты – человек, блин. Сейчас я вижу, как дети играют в футбол, и родители кричат на них. А потом и тренер кричит на них. Нет, жизнь не в этом. Если футбол не может ею быть, ты можешь стать великим врачом, инженером, бизнесменом. То, что жизнь должна служить одной единственной цели – не работает со мной.

Очевидно, я проеб..л всё своей плохой игрой. Но никогда у меня не было необходимости навязывать себе это давление. Когда я читаю интервью, которое с изяществом дают футболисты, которые говорят: «Я мечтаю быть лучшим футболистом в мире», я говорю: «Каков сукин сын! Какая уверенность!». «Мечтаю быть лучшим в мире, мечтаю о «Золотом Мяче». Сукины дети. Я мечтал дебютировать в Примере и точка. Я сделал это в один день и сказал: «Сеньор, моя мечта сбылась, спасибо». И это совсем не так уж плохо, когда мечты твоей жизни сбываются, эх. Я хотел сыграть минуту в Примере и я сыграл 25 в Сан-Себастьяне. А сейчас я мечтаю о сыне. Потому что цель моей жизни в том, чтобы получать удовольствие.

[Вмешивается Альфонсо, тоже бывший игрок «Мадрида» (и «Барселоны), сидящий рядом]: Значит, ты должен был видеть сына Фернандо Редондо. Я играл в падел-теннис с ними обоими. Редондо одержал победу над своим сыном, которому на тот момент было 12 или 13 лет, он был еще совсем ребенком. И когда на корт вошел я, то столкнулся с ним и увидел, что он притворялся, будто собирает мячи, на самом он деле плакал. Когда он понял, что я заметил его, льющего слезы, он сказал мне: «Пожалуйста, пожалуйста, не говори моему отцу, что я плачу». Обрати внимание, как он был зол, обливаясь слезами, из-за того, что не смог обыграть своего отца. Это и есть соревновательный ген.

[Ману, владелец ресторана, в котором проходит интервью]: Это аргентинцы. Они такие. Альфредо Ди Стефано рассказал мне однажды, что у его отца были картофельные поля. И если рабочие собирали 20 мешков в день, то он должен был собрать тридцать. Они – зарабатывая на этом, а он – бесплатно. И мне кажется это правильным, потому что в жизни нужно быть требовательным. Я стал поваром, когда мне было 12. Могу сказать, что сейчас имею максимум от того, что можно иметь в этом деле – мой собственный ресторан. Но без требовательности не может быть ничего. Нужно всегда бороться на максимуме. Быть как на раскаленных углях. Посмотри на уровень требовательности, который Диего Симеоне заложил в мадридском «Атлетико». Его игроки всегда максимально мотивированы. И они не жалуются, и все его любят. Если они могут выкладываться на 80%, то он требует с них 130%, чтобы в итоге они выдавали 100%.

[Тоте]: Я так не считаю. Так не должно быть. Я помню «Атлетико» на «Бернабеу»,  когда Кико отдавался игре на полную катушку, но он не был такой личностью. Весь стадион пел «Этот гадитано* – цыган». Кико хотел быть центром внимания. В концовке его удалили с поля. И Симеоне получил красную карточку. Хотя, в качестве тренера Чоло мне казался очень хорошим, почти как Пако (прим. – тренер «Райо Вальекано» Пако Хемес)…

[Ману]: Пако — лучший в Испании. Вчера он был тут. Он привел сюда ужинать всю основу «Райо». Я посадил его во главе стола, но он отказался, сказав, что хочет сидеть рядом с Мичелом и Миньямбресом, в самой гуще.

[Альфонсо]: Надо видеть, как Пако орет во время тренировки, давая им взбучку, но затем его воображение разыгрывается, когда дело доходит до упражнений с мячом… Он словно сержант, но с долей романтизма Кройфа. Он заставил меня поверить в значимость тренеров.

[Тоте]: К вопросу об отцах, вот бы мне быть таким, как мой! У него душа победителя, он всегда хочет быть №1. Он был самоучкой во всем. Я всегда говорю: «Эх, если бы у меня был характер отца!» И знаешь что? Меня бесит, что у меня никогда не было его характера, но вот сейчас он проявляется. Когда я играю с дочкой, мне не нравится проигрывать. Они вынуждены напоминать мне: «Хорхе, ради Бога, ей всего 8 лет!». Видишь, как это меня бесит. Когда я играл в Примере, я смотрел на игру, как на развлечение, а сейчас с девчонкой восьми лет я остервенело соревнуюсь. Важно быть гуманным.

Ты дебютировал при Тошаке.

Был матч – первая команда против филиала. Я забил три гола и играл просто отлично, так что он взял меня тренироваться с первой командой. Закончилось всё тем, что я дебютировал. Курьез в том, что у меня была проблема с тренером второй команды, мы играли Сегунде Б, и он не видел во мне титулара. Я был очень строптивым, однажды вспылил, а он отстранил меня на несколько недель. В то же время решили провести этот матч между первой и второй командой, и мне дали сыграть в нем сколько-то минут, чем я воспользовался. Обрати внимание, что такое футбол и что такое жизнь. Как изменилось всё в мгновение. Поезд никогда не останавливается у одних, и останавливается для других по сорок раз. За филиал играли мои товарищи, которые были титуларами, но поднялся в первую команду я, тот, кто был отстранен от второй команды. И уже никогда не сходил с этого поезда. Моя карьера началась.

Однако, у меня нет ни одного хорошего воспоминания о Тошаке. В футболе обычно нежно вспоминают о тренерах, которые дали тебе дебютировать. Мне даже больно оттого, что у меня нет ни одного хорошего воспоминания об этом человеке. Он мне не нравился, как человек. Я не верил в него. Он мне кажется типом, не знаю, безрассудным. Прежде всего, мне не понравилось, как он отнесся к Альбано Бицарри, которого я очень люблю. В матче, думаю, это было в Вальекас, в котором Альбано, не знаю, был хорош или плох, ему не хватало уважения Тошака. Для меня с того дня Тошак был мертв.

«Икер выстраивал стенку и кричал ему: «Сеньор Редондо, сеньор Редондо, правее!»

Самым смешным моментом, после того как я стал игроком первой команды, стала просьба Редондо разместить меня в одной комнате с ним. Каранка сказал мне, что аргентинец всегда ложится спать в 10 вечера, и что не любит, когда берут его полотенце. И Фернандо, следуя своей привычке, ровно в 10 закрыл комнату. В час, когда в том возрасте я обычно вставал, чтобы пойти развлечься. Но с Редондо я был до чертиков напуган, так что был вынужден лечь спать ровно в 10. Я, конечно же, уснул тогда.

[Альфонсо] Всё дело в том, что он внушал это огромное уважение. Я отправился на Чемпионат Мира в Германии с Редондо. Мы были в аэропорту, ждали посадки, и вдруг появился Марадона, решив поприветствовать нас. Если бы ты видел, как Диего протянул руку, с каким смирением…. Ну, хорошо, лучший анекдот об этом – история Касильяса, в одном из первых матчей, которые они играли вместе. Икер выстраивал стенку и кричал ему: «Сеньор Редондо, сеньор Редондо, правее!» (смеется), и Фернандо обалдел, конечно.

Ты ушел в аренду в «Бенфику»

Это был великий клуб и ко мне в городе отнеслись очень хорошо. Также и товарищи по команде. В первый день, когда я прибыл, меня принял Жуан Пинту на своей машине и отвез меня поесть в Капарику, в одно местечко под названием «О Барбаш». Также мне сказали, чтобы я обращался, если мне будет что-нибудь нужно. Очень хорошие люди. Кадете, Порфириу, Робайна, Нуну Гомеш, которого называли Принцем из-за того каким красавчиком он был, Чано из «Тенерифе»….

«Хайнкес мне кажется плохим человеком. Трусом»

Мы играли в Кубке УЕФА, а ведь я ничего еще не показал, сыграл только четверть часа в «Мадриде» и перешел в один из сильнейших клубов Европы! С историей. Этот опыт мне понравился. Но там я встретил Юпа Хайнкесса, того, о ком у меня тоже сохранилось очень плохое воспоминание. Он мне кажется очень плохим человеком. Трусом. Он пришел из «Мадрида» после победы в Лиге Чемпионов, как будто бы он единственный её завоевал. Мне всегда казались смешными такие тренеры. Доказывая всем своим видом, что к нам прибыл чемпион Европы. Он выбросил из команды Жуана Пинту, который ушел в «Фиорентину», а ведь он был идолом Португалии. Одного поколения с Коуту, Витором Байей и Фигу, очень уважаемый человек, чемпион мира среди юношей. Он повел себя очень плохо с ним, он был трусом. Также у него были проблемы с Нуну Гомешом. И с Манише, который потом играл в «Порту» Моуринью.

Для такого провинциального мальчишки, как я, отлучение от семьи и друзей стало проблемой и тяжело мне далось.  Особенно, когда ничего не ясно, а это был как раз мой случай. Кроме того, Хайнкес обломал мне мечту. Он навязывал тебе все, вплоть до того, какие шипы должны быть на бутсах. Ты считаешь, что должен говорить мне с какими шипами на бутсах я должен играть? Он был из тех странных немцев.

Кроме того, он ни с кем не ладил. Мы говорили об удаче, и у меня было ее много в жизни, но в важных моментах мне попадались такие типы, как он. Когда я был в наилучшей форме, меня обламывали. Из того состава я с большой симпатией вспоминаю Окуново, с которым мы делили комнату. Он был клёвым. Он старался жить на полную катушку. У него были глаза по пять копеек, он всему старался научиться, но, к сожалению, был без образования, в частности, он не так много знал, каков на самом деле футбол. Он немного говорил на кастельяно (прим. — так в Испании называют испанский язык), потому что играл до этого в «Барсе», и рассказывал мне, как его там обманывали. Он всегда приходил ко мне с блокнотом, где были номера, которые никогда не сходились. У него отбирали деньги. Точно не знаю кто, какой-то представитель или что-то типа того, но его обманывали. У бедняги никогда не сходились цифры. Мне было жаль его. Его жена и дети жили на его Родине, и он не мог их привезти к себе. Он был очень хорошим и чутким человеком, но жизнь сделала его более мудрым. Он не плакал от одиночества, не переживал из-за глупостей, всегда шел вперед. Он точно знал, к чему может прийти и чего может достигнуть. Он не переживал по поводу того, что 6 или 8 лет находился в Европе, не имея возможности повидаться с детьми, потому что знал, что работает ради них, это был другой менталитет. Менталитет силы и выносливости.

И Энке?

Меня очень удивило, что он покончил жизнь самоубийством. Меня это задело. Мы не были близки, потому что он был очень робким, постоянно был со своей женой. Но мы общались, я помню, он был очень любезным. Не знаю, он мне нравился, и никогда у меня не было впечатления того, что он способен на такое… Поэтому на самом деле ты никогда не знаешь людей, никогда не можешь думать, что знаешь людей на самом деле.

Вам тогда Сельта устроила хорошую взбучку (прим. — в сезоне 1999/00 Сельта и Бенфика встретились в 1/16 Кубка УЕФА и галисийцы победили со счетом 7:0. Этот легендарный матч можно скачать на рутрекере).

Та «Сельта» была чудо-командой. Они нас хорошенько остудили. Какими же были эти русские, Мостовой и Карпин, каков был их характер! Дело в том, что даже несмотря на то, что они побеждали, они преследовали тебя и осыпали бранью. Продолжали злиться. Себе на уме. Я говорил им: «Чувак, кончай, когда побеждаешь…».

Какого редкого таланта люди! Макелеле, взамен, улыбался, подходил пожать руку, а эти — нет. Они меня удивили. И это не было случаем одного дня, так было всегда, когда я играл против них в Примере. Та взбучка была исключительно их заслугой, в Виго тогда было много талантов. Ревиво, Макелеле, Мазиньо, Густаво Лопес, командище! Селадес. Нападающий Турдо, ростом под два метра, он забил нам два гола. Для меня это была лучшая «Сельта» в ее истории.

Моей проблемой в этом матче стало то, что меня вызвал Хосе Мария Гарсия, чтобы узнать мое мнение, и, честно говоря, я не ставил целью напугать Хайнкеса, я сказал это, потому что это было правдой. Я прокомментировал, что мы проиграли, потому что лучшие игроки остались в запасе. Видимо, так было суждено, это вышло во всех газетах, и я отдалился от команды. Если бы этого не произошло из-за этого случая, то представился бы другой. Трусливые люди не осмелятся дать объяснение. Они ждут момента, когда ты совершишь ошибку и используют его.

И потом возвращение в Мадрид.

Когда я вернулся в Мадрид, нас ожидал главный матч предсезонки, он проходил в Милане. На «Сан-Сиро». Основные игроки «Мадрида» отдыхали, и на поле вышли мы, кантеранос. Мы забили им пять мячей. Гути два, по одному Это’О и Ривера. Еще один забил Морьентес, это я ему ассистировал. Еще это был матч Бицарри. Это было начало для многих. Именно матч против «Милана» повлиял на то, что я и Ривера остались в первой команде. Мир узнал Это’О, и он отправился в аренду в «Леганес», навстречу всем превратностям судьбы. Это был матч, который меняет жизни. Матч-посвящение, мы все совершили прыжок наверх. Я помню, что публика «Милана» освистывала своих после матча. И это был не какой-то там третий состав «Милана», там были Мальдини, Гаттузо, Шевченко…

Тем летом мы проиграли Суперкубок Европы. Я был готов выйти на замену, но в последний момент Дель Боске выбрал Сальгадо. Жардел забил два гола. Я уже выгреб от этого парня, когда он играл в «Порту» с Деку. Впечатляющий футболист. У него было столько технических недостатков, не понимаю, как он сумел добиться таких показателей. Ты смотрел на него и говорил себе: этот сукин сын не может быть футболистом! Наступала 90-я минута, а он забивал тебе два гола. У него была «Золотая Бутса». Сорок голов за сезон, да, португальский чемпионат может и слабее: но сорок голов?! Это для привелигированных. Потом, мне говорили, у него были проблемы. Депрессия из-за женщины. Еще был Хаджи, которого я помнил, еще со времен того самого финала Кубка Испании «Реал Мадрид» — «Атлетико», он отдал пас на Лопеса, который почти забил. Но это был Суперкубок одного Жардела, который сам забил и сам же создал эти голы. Точно также нас победила «Бока» с Рикельме, которому во многом помог Палермо. Тогда я увидел Рикельме и подумал, что он будет кем только захочет, так сильно он меня впечатлил.

Помню в то время мы иногда оставались после тренировки, чтобы побить по воротам Бодо Илгнеру. Оставались Йерро, Гути, Фигу, Флавио, Роберто Карлос и помощник Дель Боске, Пако Хименес, у которого была шикарная левая, и мы делали ставки. Например, спорили кто забьет 10 голов подряд немцу. Тот, кто мазал, качал пресс перед другими. А Илгнеру, из-за пределов штрафной, вообще было сложно забить хотя бы один, потому что это был настоящий вратарище. А уж тем более забить десять. Но я забил. Всё еще не понимаю как. Это был один из тех дней, когда у тебя всё получается, бьешь, казалось, мимо, а мяч ударяется в штангу и залетает в ворота. Десять подряд. Во время последних ударов он изо всех сил старался достать мяч, а я вложил в него всю душу. Мяч залетал в ворота. Так что, они все стали качать пресс передо мной. Пим, пам, пим, пам. Клянусь тебе в этом.

В сентябре вы отправились в Германию играть против «Байера» Леверкузен и самолет, Боинг 757, начал падать и пикировал 2000 метров.

Черт, самый большой испуг в моей жизни. Я боюсь летать. Мы пролетели Эйфелеву Башню, направлялись в Дюссельдорф. Нас не просили надеть кислородные маски, но я видел, как стюардессы бежали. Тележки ехали по проходу, падали пакеты с соком. Иван Эльгера сидел передо мной и плакал, у него была паническая атака. Мы пикировали 2000 метров вниз. И больше всего в тот момент меня задели эти бегущие стюардессы. Потому что они то приучены ко всему! Я обосрался. Играл тот матч с заложенными ушами, так было еще несколько дней. И в другой раз в Москве у нас загорелся двигатель самолета, потому что в него попала птица.

Вальядолид.

Это был лучший футбольный год моей жизни. Мне нравилось это место. Вальисолетанос (прим. — болельщики «Вальядолида») — не обнимут тебя при встрече, но если примут тебя, то навсегда. И это мне нравится. Они не дарят тебе пустых улыбок. Это в «крови» «Вальядолида» и мне очень понравилось. Тренер, Пепе Море, доверял мне. Черт, мне бы хотелось дать задний ход и вновь позабавляться там, на том же стадионе, с той командой, без экономических выгод, только воспользоваться девяносто минутами игрового времени.

У нас была великая команда. Туру Флорес, Куаутемок Бланко, — идол болельщиков в Мексике. Харольд Лосано, колумбиец, игрок сборной. Эусебио в свой последний год. Рикардо на воротах, он потом играл на ЧМ в Японии и Корее, и даже был куплен «Манчестером».  И Бицарри. По четвергам мы, двадцать мужиков, ходили гулять. И мы не играли хорошо, мы играли очень хорошо. Мы не пробились в зону УЕФА только потому, что у нас не было достаточно честолюбия для того, чтобы сказать себе, что мы сотворим историю. Если бы мы хотели, мы бы сделали это. Мы не беспокоились ни о чем. Развлекались и не говорили, что победим в десяти матчах, которые остаются, выходили наслаждаться игрой. И в этих десяти побеждали в семи. Хотя нам по силам было выиграть все десять и квалифицироваться в Европу. Вот это отличает хороших игроков от великих. Эти маленькие детали. Я считаю себя виноватым в первую очередь. Я хотел развлекаться, и мне хотелось, чтобы матч длился не девяносто, а четыреста минут. Но потом я шел пить пиво, вино, и потерялся…

Очень хорош был Фернандо Фернандес.

Мы вместе играли в кантере «Мадрида», потом мы встретились еще раз в «Бетисе». Это был игрок типажа Юлена Герреро, умный футболист, умеющий завершать атаку… Ты делал движение, а он уже ждал тебя. А еще у него было поразительное чувство гола.

И Каминеро.

Каждый раз, когда я прихожу на футбольные тертулии (прим. — испанская традиция, когда группа собеседников собирается в баре или еще где-то, чтобы обсудить последние новости, и пр.), как сегодня, и говорю с друзьями, я говорю одно и то же. Мы всегда говорим о Фигу, о Зидане, о Роналдо, и я всегда ставлю Каминеро в один ряд с ними. Он мне кажется игроком с другой планеты. Мне повезло играть один год с ним в одной команде. Он был впечатляющим игроком, одного уровня с великими. Его характер уже другая история, он был немного сумасшедшим, у него своеобразное видение жизни… Он был очень темпераментным, может даже инфантильным. Мне нравилось говорить ему: ты знаешь, что ты так же хорош, как любой из них? Думаю, он не верил в себя, в то, что так было. На Чемпионате Мира в США он заявил о себе. Считаю, что это был турнир Ромарио, Баджо и его. Все равно он не догадался, что должен был раньше перейти в «Барсу» или «Мадрид». Провел бы больше матчей за сборную и выиграл бы не одну, а четыре Ла Лиги.

В Вальядолиде ты вернул должок Хайнкесу (прим. — тогда тренер «Атлетика»), сделав хет-трик в Бильбао.

И да, и нет. В конце концов, каждому воздастся по заслугам, если ты плохой человек, ты еще получишь свое. Если не плохой, то получишь другое. Но мне же было все равно, для меня важен был Сан-Мамес, легендарный стадион. Эту историю я расскажу своему сыну — я забил три гола и люди мне аплодировали. Этого не случается на других стадионах. На других — забьешь три и тебя убить будут готовы. Меньше всего тогда я думал о немце, но потом меня спросили об этом и я сказал: «Видал? Выкуси!». Но я не забивал эти голы, чтобы ему что-то доказать. Я выше этого.

И тот знаменитый свист судьи, которого не было, на Бернабеу… (прим. — Каранка сфолил на игроке «Вальядолида», прозвучал свисток, но игроки «Вальядолида» продолжили атаку, в то время, как игроки «Мадрида» остановились. «Вальядолид» забил гол, а игроки «Мадрида» подлетели к арбитру, требуя объяснений. Арбитр пояснил, что он не давал свисток об остановке игры).

(Смеется) Дело в том, что Харольд Лосано тренировался свистеть так во время тренировок. Мы поехали на «Бернабеу» и он это сделал. Йерро сказал мне: «Парень, остановись, был свисток». А я: «нет, не, нет» (смеется) Думаю, остановился Роберто Карлос. Я начал бежать к Икеру, отдал пас, а Фернандо замкнул передачу. Счет стал 1:1. Мой тренер пришел в ярость, когда мы сделали это на тренировке, говорил Харольду: «Прекращай уже так делать, дурак». Подобное мы уже сделали против Спортинга из Луарки. Но где Луарка, а где Бернабеу! Дело в том, что он свистел точно как арбитр. И нас за это не наказали, потому что не смогли доказать. Арбитр записал в своем протоколе о матче, что свистели на трибуне. (Видео с этим эпизодом: http://www.youtube.com/watch?v=36Qjqfns9zI).

В матче с Барсой ты разбил лицо Пуйолю…

Это произошло случайно. Мы играли дома. Он пытался меня накрыть, я контролировал мяч, хотел забить, упал, схватился за голову, а он упал на мой локоть. Он никогда мне ничего не говорил по этому поводу, потому что знает, что я не хотел причинить ему вред. (Видео с эпизодом: http://www.youtube.com/watch?v=-T5Ag99rzco). Но что поразительного было в этом матче, так это Хави. Тренер Барсы, Решак, поставил Коко, итальянца, пришедшего из Милана, опекать меня персонально. А наш тренер, Море, поставил меня следить за Хави. Я бежал за Хави, а Коко бежал за мной. Мы так и бегали втроем. И временами это выглядело так комично, как какой-нибудь фильм с Пахаресом и Эстесо (прим. — испанские актеры комедийного жанра). Но, внимание. Хави не из тех, кто пробежит 80 метров на полной скорости и остановится, он бегает весь матч. Это совсем не то же самое, когда ты знаешь, где игрок должен появиться, и делаешь рывок, чтобы его накрыть. И твоя голова не справляется с этим. Хави убивает тебя бегая. В первом тайме этого матча, минуте на тридцатой, я подошел к тренеру и сказал, что больше не буду крыть Хави. Одинадцать или двенадцать км за матч, когда чистой игры не более 40-50 минут. Вот кто такой Хави.

И после этого года в Вальядолиде ты вернулся в Мадрид, но очень близок был к переходу в… «Барселону».

Мне сказали, что Антон Пареха хотел поговорить со мной, и что в «Барселоне» хотят подписать со мной предварительный контракт. Я его не подписал, потому что в тот год у меня все очень хорошо складывалось в «Вальядолиде», и я хотел вернуться в «Мадрид», чтобы добиться успеха там, рядом с семьей и друзьями. Потом меня позвал Вальдано, чтобы поздравить меня по поводу моей отдачи, сказал мне, что они довольны мной и что с радостью примут меня обратно в «Мадрид». Я совершил ошибку, думая, что я лучше, чем действительно был. Если ты так думаешь, то всегда ошибаешься. И уйти в команду Зидана, Роналдо, Фигу, Гути, Морьентеса, игроков, которые сделали гораздо больше, чем я. Начиная с выхода из кантеры они были впереди. Так что теперь находились на расстоянии световых лет от меня… Я должен был подписать контракт с «Барсой», потому что, я решал вопрос своего устройства в жизни, с экономической точки зрения, будущее свое и своих будущих детей. И потому, что «Барса» в те годы не была «Мадридом». Сейчас «Барса» лучше, в футбольном плане, но в то время, было проще найти себе место в «Барселоне», чем в «Мадриде». Я передумал уже в последний момент, но они сказали, что всё, прошло то время, которое они отвели мне на принятие решения. Кроме того, было уже невозможно туда перейти, так как в «Барселоне» изменилось руководство. Хотя на самом деле, все это произошло из-за темы Фигу, и того, что они хотели отомстить «Мадриду», подписав меня, кантерано, который в тот момент времени заявил о себе.

«Мне больше нравилось, как Фигу играл в Барсе»

И как у тебя сложились отношения с Фигу?

Я его очень уважаю и хорошо с ним ладил. Он профи, то, что ему удвалось справляться с таким давлением — ненормально. В «Барселоне» он мне казался топ-игроком. В «Мадриде» он тоже был очень хорош, но мне больше нравилось, как он играл в «Барсе». После того, как он перешел, у него никогда не дрожали ноги, а это учитывая всё то давление, которое на него обрушилось, меня изумляет. В первый день он сказал «мяч мне». Он просил его и просил, тренировался как можно больше. В чемпионате, который он выиграл, его заслуга была наибольшей, в важные моменты он всегда просил мяч.

Эра Зиданов и Павонов.

Пришел Роналдо, представь себе, приходили люди, которые уже всему миру что-то доказали, лучшие. Логично, что они должны были быть надо мной и я ошибся, когда верил в то, что мог конкурировать с ними, потому что мой уровень не был таким и не мог быть в перспективе. Зидан отыграл этот год с нами, как делал это всегда. Когда он заявил об окончании карьеры, он ушел потому что был очень требователен к себе, и у него уже не было тех чувств, что прежде, как ему бы того хотелось. Но тот год, что я играл с ним, был раскошным. Это из тех вещей, что больше всего ценю в своей жизни, — то, что я тренировался и играл с ним. Зидан был робким, но очаровательным. Очень доступным, ты всегда мог с ним поговорить. Его другом в команде прежде всего был Макелеле, но он всегда был в распоряжении любого. Несмотря на свое название «галактикос» они были самыми нормальными людьми, как и Роналдо.

И критика, которая сейчас обрушилась на Зидана, из-за того, что он сказал, что Рибери заслуживает Золотой Мяч? Это потому, что он говорит правду, даже если она жуткая. А еще говорят о наемниках, которым платят за то, что они говорят, либо когда говорят то, что хотят услышать… Просто выразил свое мнение… Однажды я очень долго смеялся, потому что на тренировке сделал каньо некоему игроку, и это был лучшее каньо в моей жизни! Тогда ко мне подошел Зидан и обнял, смеясь. И я умирал от смеха… А тот другой пришел в ярость, но это было очень смешно. Не буду говорить, кто это был (смеется).

А еще Роналдо. Он — моя слабость, он настоящий феномен. Он всегда понимал жизнь и футбол так, как мне нравилось: главное наслаждаться. Всегда с улыбкой, ни о чем не беспокоясь. Также было честью тренироваться с Йерро и Санчисом — игроками совершенно иного уровня. Йерро даже сейчас тренируясь с ветеранами дает уроки. Он дает уроки каждый раз, когда играет. И мать моя женщина, ему уже сорок с копейками, а он берет мяч, и он все равно игрок с другой планеты! Эти люди — вот, кто должен вернуться в «Реал Мадрид». Те, кто есть сейчас, считают клуб игрушкой, они не работают на Реал Мадрид», и мне это не нравится. Должны вернуться люди, которые были частью этого клуба. Тогда «Мадрид» вновь будет командой, изумляющей весь мир. В настоящее время для меня это не пример для подражания.

Стив МакМанаман рассказал в своих мемуарах, что в Мадриде не праздновали трофеи, как в нормальных клубах. Это не были грандиозные празднества, только речи и церемонии.

Это случилось в день легендарного прощания с Дель Боске и Фернандо Йерро. Не день, а катастрофа. Я был еще ребенком, который ничего не знал, но мне не было так важно знать всё, что произошло. Я это пережил и я могу тебе рассказать, что да, не было приятной атмосферы, но потом вспоминаю о том, что мы пошли на дискотеку и праздновали, я был с МакМанаманом и его женой.

Конечно, это не было типичным празднованием для футбольной команды, которая выиграла Ла Лигу, но лично для меня всё было зашибись. То, что произошло на самом деле знают только важные игроки той эпохи. Я тогда был игроком, вернувшимся в команду, я бы мог рассказать тебе историю, что я думаю по этому поводу, но это не было бы всей правдой. Хуже всего то, что этот вопрос был личным, и Реал Мадрид допустил огромную ошибку теряя Йерро и Дель Боске. У одного типа, который президент и его зовут Флорентино, была личная неприязнь к этим людям, и он их выжил. Это демонстрирует нам то, что для него «Реал Мадрид». А ведь этот клуб намного больше его.

Дель Боске и Йерро был очень важны, они никогда в жизни не должны были уходить. Это был каприз человека, который верил, что клуб принадлежит ему. И он не был никем, в сравнении с клубом, он должен был служить ему и точка. Он взял вещи в личное пользование, и не имел никакого права это делать. Это было первая большая мерзость этого человека в этом клубе и я представляю, что многие люди думают как я. Они сотворили историю в Реал Мадриде, а не Флорентино. Без Дель Боске Мадрид выиграл при Флорентино только одну Ла Лигу и один Кубок Короля. Как говорится, не рой другому яму, а то сам в нее попадешь. Мне хотелось бы, чтобы в этот Мадрид вернулись такие люди, как Санчис, Йерро, Мичел и Мартин Васкес.

Я мечтаю об этом. Смотрите, я атлети, но мечтаю об этом, потому что чувствую очень большую привязанность к Реал Мадриду. Мне хотелось бы, чтобы в этом клубе было полно таких игроков. Людей, которые не будут ничего брать для себя, которые хотят, чтобы кантера функционировала. Чтобы клуб был таким, каким был всегда. И мне бы это очень нравилось, я мечтаю об этом, говорю тебе.

Что произошло с твоей знаменитой рабоной, которую ты сделал в Уэльве?

Первым вступился за меня Роналдо. Я никогда этого не забуду. Я играл со старта, мы рисковали проиграть Ла Лигу. Было невероятно жарко. В Уэльве, представь себе. Это был трюк, который уже очень хорошо получился у меня в Вальядолиде. Мне все равно бить рабоной или головой. Я всегда так делал. И у меня всегда получилось. К тому же, не было никаких гарантий, что я бы забил гол, если бы ударил нормально. Однако, что меня задалбывает, что в тот день у других моих товарищей были возможности забить, один на один с вратарем, и они не забили и ничего с ними не случилось, а передо мной был вратарь, и еще четыре игрока у ворот, а у них не было никого. Все равно. Но я допускаю, что я не был как остальные, и я должен был съесть дерьма.

Меня критиковали все кому не лень. Как-то раз я ужинал в Да Марии и тут был Анхель Каппа. Он встал из-за стола и подошел ко мне пожать руку. Он сказал мне: «Поздравляю, это был единственный способ, который у тебя оставался, поздравляю с тем, что ты показал себя как личность в тот момент». Для меня важно, что думают люди футбола, а они считают, что та деталь была совершенной.

Я должен был сделать это. Не сделав этого, я не был бы я. И не сделал это умышленно, это произошло, потому что мне пришло в голову в ту секунду так сделать. В моей игре командую я! Нет? Черт, если нет, то мне и не стоило браться. Но я также не думаю, что это было такой проблемой, это стало мне рекламой (смеется). Я сыграл много матчей в моей карьере, чтобы так беспокоиться о двухсекундном происшествии.

Ты перешел в Бетис.

Вальдано предложил мне обновить контракт на еще год, но я не хотел, я хотел уйти. Я не хотел оставаться, я хотел играть. Дешам позвонил мне, предложил перейти в Монако. Но я этого не сделал, так как боялся покинуть Испанию. Кроме того, я хотел играть в испанском чемпионате, у меня никогда не было этих типичных мечтаний играть в Англии или еще где. Были Малага, Сельта, которая должна была играть в Лиге Чемпионов, моему отцу удалось пообедать с Орасио Гомесом, и я перешел в Бетис, потому что место, где нравятся творческие игроки, и я подумал, что это будет хорошо для меня.

Так и было: я развлекался играя. У нас была команда, на игру которой было приятно смотреть: Капи, Альфонсо, Денилсон, Арсу, Ассунсао, Палермо, Тони Пратс, вратарь, вратарище, Валера тоже. Я был хорош до тех пор, пока не травмировался. Но быть в клубе де Лоперы (де Лопера — президент Бетиса, которого не любили даже болельщики клуба и радовались, когда в 2010 он ушел) было очень сложно. Ты должен быть послушным. Ты не можешь говорить. Что бы ни было тебе должно нравиться. Ты должен плыть по течению. Если ты будешь идти против течения, ты будешь проблемой и это произошло со мной. Это было похоже на диктатуру. Как сейчас в Мадриде. Это такой тип, который считает, что знает всё, не зная многих вещей, но имея обо всем свое мнение, верит в себя больше, чем кто-либо. Лопера не видел в своей жизни мяча, но принес деньги. С различием, конечно, в том, что он свои деньги вложил. Лопера спас Бетис своими миллионами, а Флорентино не сделал ничего. Но Лопера пресекал любое мнение. В один день арбитр поставил на мне пенальти, а я сказал, что арбитр ошибся, его не было. И Лопера пришел ко мне, чтобы поругать меня за то, что я мог сказать такое.

Мы тренировались без света на базе вечером, потому что он не хотел платить. Помню, мы хотели сделать асфальтовую стоянку для машин, и заплатить из своего кармана, потому что каждый раз когда шел дождь, начиналось месиво. А он не захотел. И меня это задалбывало. Очень странный тип. Однажды, он сказал нам, что мы не будем побеждать, потому что ведьма Лола сказала. Сразу после того, как я приехал в этот клуб, я понял, что это не для меня.

Что на счет Серра Феррера?

Сложно сказать, что это самый плохой человек, которого я когда-либо встречал в своей жизни, потому что я встречался с несколькими такими, и он не был самым худшим. Он из тех закомплексованных и завистливых людей, которые вечно чем-то недовольны. Им пофиг, станем ли мы чемпионами или нет, и это печально. В Уэльве во время Кубка Коломбино он пригласил меня в свой кабинет и попросил написать в блокноте, чего я хотел, как если бы я был Марадоной. Типа, чтобы исполнить мой каприз или что-то типа этого. Для того, чтобы учесть мои предпочтения, как будто я был особенным. Я сказал ему, что предпочитаю, чтобы мне говорили что-то в лицо, а не за глаза, но чувствовал, что что-то замышляется. Как будто я был принцем Замунды, не знаю, не мог взять в толк. Мне стало страшно. Я только сказал ему, чтобы он мне все говорил в лицо, и если будут какие-то проблемы, чтобы он обсуждал их с Кармело дель Посо, которому я доверял в «Бетисе». Он мне ответил утвердительно, и с того времени, он заменил меня в первом тайме и больше никогда не давал играть. Он был плохим человеком. Смотри, на одной тренировке, я получил травму. Иногда поврежденная лодыжка может распухнуть через несколько дней, а иногда оттек появляется через пять минут. Это был как раз такой случай, и я захотел уйти. Я даже не мог надеть бутсу. Он был неподалеку от линии, и когда я взял бутсу в руку и направился в раздевалку, он перехватил меня и спросил, куда это я собрался, добавив, что до тех пор, пока он не скажет, я не уйду с поля. На что я спросил: «Разве ты не видишь, что я повредил лодыжку?». Он был странным человеком, всегда что-то выискивал. К слову, Лаудруп говорил, что если кто-то докажет ему, что у этого типа был друг, то он пригласит на ужин всю Мальорку.

Однажды скончался мой родственник, и он пришел поддержать меня. На мой взгляд, человек, который даже не разговаривает со мной, не придет меня поддержать. А он пришел и сказал, что хочет помочь, но что я не хочу ничего о нем знать. Для меня человек, которого я считаю плохим, не станет помогать мне, и если ты со мной не общаешься, так и не приходи со своей поддержкой, когда кто-то из моих близких скончался. Есть много таких типов в футболе, и, к сожалению, именно мне они попадаются. Вот такая хреновая удача.

Ты сказал, что они причинили вред твоей семье.

Да, потому что я подписал контракт на 5 лет, они хотели, чтобы я продлил его, а я не желал этого, и они меня отстранили. У меня был подписанный федеральный контракт с «Бетисом» и еще контракт по праву использования моего изображения с «Тегаса» — компанией де Лопера. И этот контракт я подписал с ним, он был ее владельцем. Спустя несколько дней я спросил его об этом, а он мне ответил, что ничего не знает о такой организации. На что я сказал: «Так я подписал с тобой контракт, ты что дурак?» В его кабинете не было больше никого, кроме нас с отцом. Чертовщина. Если в конце все эти типы заодно, это что-то означает. Они больные. Когда я решил разорвать контракт, была жеребьевка Кубка Короля. В час дня или около того я зашел к нему в кабинет, в котором за стеклянной витриной стоял Христос Великий и сидел Лопера, он слушал радио…Я зашел, и он сказал: «Заткнись! Заткнись!», потому что слушал результаты жеребьевки. Так продолжалось до момента, когда объявили соперника «Бетиса», не знаю, кто им оказался. Тогда он вышел и стал целовать мантию Христа: «Господи, Господи, как же я люблю тебя!», — кричал он. Затем он достал из-под мантии блокнот, в котором, как я полагаю, была написана команда, которая и стала соперником «Бетиса». Капец, но он угадал! Я тоже иногда угадываю, когда «Атлетико» побеждает! Но нет, этот был сумасшедшим.

И ты уехал в Малагу.

Мой спутник помог мне в этом. Он был секретарем по технической части в «Атлетико» и поговорил с Мансано, чтобы он взял меня в «Малагу». Но вскоре Мансано уволили, и я пошел переговорить с Тапия, которым был чем-то вроде братом-близнецом Серра Феррера. Маленький, с усами, они были очень похожи. Я был дома в Севильи, собирал чемоданы, включил Канал Сур, где показывали этого Тапия. Тогда моя мама сказала: «Мы уезжаем из Малаги и уезжаем в малагон». Я никогда не мог забыть этих слов. Я замолчал, но потом это оказалось правдой. Он был как и тот, другой. Одинаковые близнецы-души. Я сказал: «Мамочки, как мне не везет в жизни». У меня остались яркие воспоминания о людях Малаги, которые подбадривали и «зажигали» поле своими аплодисментами. Если у меня и есть одно «но» в карьере, оно заключается в том, что я не смог дать большего этим фанатам, но я пришел, будучи отстраненным от команды в Севильи, тренируясь только в 4 часа дня. И ты не всегда можешь быть на высоте. У меня не было нужного ритма.

А оттуда в Сегунду, снова в «Вальядолид».

Меня, можно сказать, подарили. И я снова был счастлив. Всё было несравнимо с тем, как было в первый раз, потому что у клуба было больше проблем, но я снова была там тем, кем был.

Ты помнишь как играл против Кастильи Диего Лопеса, Арбелоа, Филипе Луиса…

В той команде было много талантов. Мата, Сольдадо, Де Ла Ред, Арбелоа. Диего Лопес. Мы выиграли 0:3. А там играли все — Хави Гарсия, Борха Валеро, Негредо. У Мичела хватало смелости ставить их всех. Его обвиняют в том, что команда после этого вылетела из Сегунды, да, это так, но он дал шанс игрокам. И все кто играл, в настоящее время проверенные игроки, известные в Европе. Мичел помог им выйти из юношеского футбола.

И в конце концов, «Эркулес».

Я ушел вынужденно. Приехал, и город мне не понравился. Но вскоре я почувствовал себя счастливым, у меня была привязанность к людям здесь, и я там был шесть лет, а мог бы быть шестьдесят.

Источник: Jot Down
Перевод с испанского: Vincenzo, Sabina Reingold, Real-Madrid.ru

Scroll Up

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: