Когда в 1973-м Гюнтер Нетцер перешел в Мадрид, Берти Фогтс жаловался: «Гладбахских жеребцов больше нет!» На легендарном стадионе Сантьяго Бернабеу дикий скакун Нетцер стал королем нибелунгов. Беседа о викингах и ломающихся штангах.

— Г-н Нетцер, Хорхе Вальдано как-то сказал: «Стадион Сантьяго Бернабеу действует на меня так же, как море — он никогда не кажется мне маленьким, всегда монументальным. Оба места дышат величием». Вы согласны с ним?

— Так красиво, как Хорхе, я выражаться не умею. Для меня Бернабеу всегда был выражением величия и могущества Реала. Ни один другой клуб на этой планете не распыляет похожего мифа величия, как Реал, и этот стадион — впечатляющая визитная карточка. После стадиона Ацтека в Мехико Сантьяго Бернабеу для меня самый впечатляющий стадион в мире.

— Вы перешли в Реал Мадрид из Боруссии Менхенгладбах. Большая перестройка?

— В любом случае. Моим местом работы в предыдущие годы был игрушечный Бекельберг, и теперь я мог играть перед 125 тысячами зрителей в этом гигантском строении. Это были новые масштабы внимания, к которым мне надо было привыкать.

— Вы говорите «строение». Был ли этот стадион для вас, как ценителя искусства, также архитектурным наслаждением?

— Нет, это нет. Это была просто монструозная сооружение, три отвесных уровня друг над другом, построенные единственно для того, чтобы поглотить как можно больше людей. К искусству это не имело никакого отношения. За это были ответственны мы, игроки.

— Вас эти громадные кулисы поначалу напугали?

— Нет. Против таких высказываний я возражаю уже десятки лет: ни один из лучших футболистов мира не может мне рассказать, что атмосфера на стадионе влияет на его способности. Мне это, во всяком случае, никогда не мешало. Будь то 30 тысяч на Бекельберге, или 120 тысяч на Сантьяго Бернабеу.

— Современных суперзвезд на их презентации в Мадриде ожидают десятки тысяч зрителей. Как это было у вас?

— Висенте дель Боске как-то рассказывал мне, что ему подумалось, когда в 2001-м многие тысячи фанов приветствовали приход Зидана: «Точно, как с Нетцером!» Когда перед сезоном 1973/74 я с моими новыми партнерами пришел на Бернабеу, на трибунах стояли 25 тысяч людей и аплодировали. Никто не ожидал такого ажиотажа, все эти люди пришли с единственной целью посмотреть на меня.

— Это ведь должно было вселить в вас страх.

— Перед чем? Я абсолютно холодно принял это к сведению и, насколько возможно, небрежно пошел на второй круг. Я думал, что это так обычно в таком большом клубе, как Мадрид. Тогда мне нужно было только увидеть лицо легенды клуба Ференца Пушкаша. Он стоял рядом со мной с открытым ртом: ничего подобного даже Майор (прозвище Пушкаша) не видел.

— Но по-настоящему душевными эти болельщики вряд ли были. От Пушкаша осталось фраза: «Если они не свистят, у них набитые рты». Это было настолько плохо?

— Я не охотно это делаю, но тут я должен возразить Пушкашу. На Бернабеу не освистывали. Но зато молчали. Если зрителям что-то не нравилось, тогда на этом огромном стадионе стояла мертвая тишина. Это было даже еще хуже, чем возгласы неодобрения или свист.

— По сей день болельщики Реала считаются очень взыскательными. Было ли так и тогда?

— Абсолютно. И в этом вина поколения Пушкаша и Ди Стефано. Они играли в славные времена 50-х и 60-х настолько невероятно успешно, что фаны с тех пор были удовлетворены только лучшим. Это требование, если ты хочешь заставить Сантьяго Бернабеу праздновать: футбол мирового класса. Все, что ниже этого, на этом стадионе просто игнорируется.

— И каково было вам, когда в ваш первый сезон Реал играл совершенно иначе, нежели по-королевски?

— Ах, ужасный сезон! Мы были временами даже близки к зоне вылета, и я играл большую часть времени в отвратительный футбол. Я еще могу вспомнить свой первый матч. Я не забил пенальти.

— И стадион вас прикончил?

— Напротив. Они аплодировали мне и ободряли. На Бекельберге, наверное, пальцы были бы в крови от свиста.

— Что еще, помимо фанов, осталось в памяти?

— Газон. Невероятно красивый ковер, такое качество я видел еще только на полях для гольфа. Для технаря, как я, это была идеальная рабочая площадка. Соперники держали свое поле по ночам в воде, чтобы их собственные менее состоятельные игроки тоже имели шанс. На Сантьяго Бернабеу — нет. Газон был всегда достаточно влажным, мягким и коротко подстриженным. Совершенным.

— В 1973 в Испании все еще правила диктатура Франко, чьим провозглашенным любимым клубом называли Реал Мадрид. Насколько был представлен Франко в эти годы?

— Я ни разу не видел его на стадионе, вообще-то, на то время он вовсе не существовал для Реала. Когда я покинул Мадрид в 1976-м, чтобы закончить карьеру в Грассхоперсе, Франко уже был историей. Он умер в 1975-м. Также я тогда не чувствовал правоэкстремистского влияния, под которым находится сегодня часть болельщиков Реала.

— У вас вообще было прозвище во время пребывания в Испании?

— Я был многим. Они называли меня попеременно «El Rubio», Блондином и «Nibelungo» — имя, которое мне, естественно, обалденно нравилось. И для всех немецких игроков у испанцев было все равно одно универсальное понятие «Los Vicingos», викинги.

— Вместе с вашим партнером Хосе Мартинесом Санчесом, Пирри вы вдохновляли зрителей в последующие два сезона, дважды выиграли чемпионат и один раз кубок. Любимец публики Пирри, вроде бы, после хороших пасов регулярно посылал вам, Нибелунгу воздушные поцелуи.

— (смеется) Этот Пирри? (снова смеется) Воздушные поцелуи? Хоть мы и были дружны и понимали друг друга на поле вслепую, но до подобных нежностей все же не доходило.

— В 1998 Сантьяго Бернабеу вновь обрел мировую славу, когда на матче ЛЧ между Реалом и дортмундской Боруссией сломались ворота. Вы были на стадионе?

— Нет, я сидел дома перед телевизором, когда начался этот спектакль. По газону бегал туда-сюда мой бедный друг Хосе Луис Серрано (тогда генеральный директор Реала), не зная, что делать. В то время, когда я слушал замечательный диалог между комментаторами, я ждал, что может произойти. Да, я знал, что запасные ворота находятся очень далеко, на тренировочной базе Реала Сьюдад Депортиво! Как потом мадридисты это смогли, протащить такие большие ворота через такой узкий туннель для выхода игроков на поле, для меня до сих пор загадка. Гигантское достижение! Возможно, им следовало бы установить памятник.

Источник — 11freunde.de

Scroll Up

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: