В пору моего детства если у тебя был мяч «Танго», то это означало иерархическую легитимацию. Его наличие позволяло решить в твоем районе, кто играл в футбол, а кто — нет, кто наказывал вратаря за пропущенные голы, и вплоть до того, кто по завершению матча должен был разгонять компанию мальчишек. Мне «Танго» купили на Рождество или день рождения, я уже не помню точно, в спортивном магазине, расположенном недалеко от Гойи. После его покупки продавец спросил моего отца: «Вы хотите, чтобы его подписал Хуан, который сейчас в магазине?».

— И кто этот Хуан, который придет подписывать мяч моего сына?
— Подождите минутку… Хуан!

И этот Хуан, вышедший из подсобки широко улыбаясь, был Хуанито, который оставил свой автограф на мяче, пожал руки и вышел на улицу, оставшись в памяти со этим своим духом плута, словно он принадлежал четверке «Лос Чунгитос» [прим. испанская музыкальная группа из Мадрида, основанная в 1973 году] равно, как и Джорж Бест был пятым участником «Битлз». Дабы не стереть автограф, я никогда не пользовался этим мячом; я предпочел остаться обреченным подчинению того, кто иногда должен был играть вратаря, или не играть вовсе, чтобы не нарушать паритет, поскольку находили другого. Мой «Танго» видели только гости, приходившие ко мне домой.

В то время, совершенно непохожее на нынешнее в этом плане, было довольно легко встретить игроков «Реал Мадрида» в рыбном ресторане Доктора Флеминга, «Чангурро», который еще совсем недавно часто посещал сам Ди Стефано, чей дом расположен совсем рядом. В стеклянном футляре хранились фотография Пеле, корзина для баскского мяча и старый мяч со швами. В дни матчей оттуда выходили болельщики и шли на стадион с сумкой бутербродов, бутылкой вина для взрослых, которых переполняли эмоции, появлявшиеся, когда болельщики знали, что сегодня вечером они идут смотреть свой «Мадрид»: в те времена, как сказал бы Умбраль, все так ходили на футбол. Сегодня Хуанито уже нет с нами, «Чангурро» закрылся, дети играют в футбол в Play Station, футболисты стали недосягаемыми для болельщиков, а я стал взрослым мужчиной. Но то поколение Хуанито, находившееся между поколениями Пирри и Буитре, научило меня понимать истинный мадридизм, непременно связанный с пуризмом минут «molto longos»; с ремонтадами; с Гарсиями, чей финал в Париже — чертов гол Кеннеди! — заставил нас плакать от ярости, как проклятых, которым жизнь не исполнила свои обещания о Кубке Европы; с шумной «галеркой», дрожавшей от людей еще за несколько часов до начала матча против «Боруссии», «Андерлехта», «Интера» Ориали, Дзенги и Альтобелли, или «Кельна» Литтбарски. Входя на «Чамартин», ты видел газон, освещенный электрическими лампочками и тогда еще внезапный и памятный как большой праздник, который еще не стал рутиной, не говоря уже о его запахе, похожий на запах парков, но он воскрешал в памяти такие разные напряженные моменты…

Пятерка делала игру тонкой, она избавляла ее от агонизирующего хаоса, от тестикулярной вертикальности. Также она внесла настоящее культурное столкновение: дети из «Каласансио», которые не были родом из безнадежных семей, ослабляли, как вода вино, огромный, необъятный характер Хуанито. Воспоминания о нем: драки в районе, его неумеренность в дружбе и желаниях, его бычья поза, его головной убор, как мадридисткая шапочка, в которой он вел битву с жизнью. Кажется иногда, что в первую очередь он был тореро, и во вторую — футболистом, как персонаж Чавеса Ногалеса [прим. испанский журналист и писатель, сторонник второй испанской республики], на котором, предвещая в приступах гнева и жестокости и в самом беспорядке, всегда лежал отпечаток трагической судьбы. Все было превосходно рассказано в недавнем эмоциональном репортаже Робинсона. Я никогда не видел более печального вечера «Реал Мадрида», чем тот, когда Хуанито наступил на голову Маттеуса. Я почти никогда не разочаровывался на стадионе настолько сильно, как, когда Хуанито плюнул в лицо одного из наших бывших игроков, Штилике, который вернулся на «Чамартин» в футболке «Нёвшателя». Но я не могу не сказать, что его финты на коротке, его смелость и его страсть были моим первым футбольным проявлением. И что все главные достоинства «Реал Мадрида» были включены в его личность. Хуанито, прыгавший от радости, когда его заменили при счете 4-0 и с уже приконченной «Боруссией»… На той фотографии есть часть меня самого, которому иногда приходилось играть вратаря и у которого сбылась мечта всей жизни, когда Миятович забил в Амстердаме гол. И Хуанито заслужил, как минимум, увидеть его…

— Давид Хистау, писатель, обозреватель El Mundo

Scroll Up

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: