LIBRE DIRECTO
Орфео Суарес

Проблемы Жозе Моуринью во многом напоминают мне то, с чем столкнулся Йохан Кройфф, пришедший в своё время в «Барселону». Они, разумеется, не имеют ничего общего с игрой их команд, ощутимая их схожесть прослеживается в масштабе лидерских качеств и в попытках превратиться в сверхавторитарную шишку, заправляющую в единственном числе футболом в клубе. Кройфф был непревзойдённым сочинителем гениальных фраз, и одним из его перлов стало: «Футбол начинается как любая демократия, когда все высказывают своё мнение, а заканчивается как любая диктатура, потому что решает один. И этот один – я». Покинув «Порту», Моуринью провозгласил: «После Бога иду я».

Контексты не сильно отличаются друг от друга. Он стал строителем «Барселоны», которая в его эпоху выделялась своей инчадой, возомнившей о себе невесть что благодаря доминированию над извечным соперником. Но разница, и существенная, всё же присутствует, и ощутить её можно зная экосистему, способность адаптироваться, умение балансировать, и кроме всего этого, поддерживать настроение. Кройфф вёл себя вызывающе со всеми: с прессой, с арбитрами, с игроками, с тренерами кантеры и президентом. Но никогда со всеми вместе. У него всегда оставался в распоряжении запасный выход. Всегда находилась готовая прийти на выручку газета, ведь он никогда не превращал раздевалку своего клуба в бункер, как и положено образованному и осмотрительному кальвинисту. Моу не таков. Проиграв на «Бенито Вильямарине», он нападает на всех сразу: на арбитров, на своих игроков, на клуб и завуалировано на президента «Мадрида», так как клубом руководит президент.

Кройффу на руку сыграли многие обстоятельства. В начале тренерской карьеры ему очень помогло его игроцкое прошлое. Он был одним из четырёх величайших игроков мира наряду с Ди Стефано, Пеле и Марадоной, а также одним из самых значимых футболистов в истории «Барселоны», наряду с Самитьером, Кубалой и Месси. Кроме того, он олицетворял изящный стиль игры и сообщество, готовое принять любого в свой круг, как родного. Решак чутко держал руку на пульсе инчады, сосьос и каталонской прессы. Моуринью не хватает всего этого, не считая того, что он презирает всех и вся, и прибегает к призывам в адрес среднестатистичекого мадридиста лишь во вторую очередь. Каранка не приносит никакой пользы даже себе самому, превратившись в рупор своего шефа.

Но вместе со всем этим надо признать, что португальцу присуща выдающаяся способность быть лидером, умение добиваться высокой степени объединения широких болельщицких масс. Произошло это благодаря тому, что до его прихода существовало огромное сообщество болельщиков клуба, которое нуждалось в путеводной звезде, освещавшей клубу путь победы над «Барселоной». И они получили как раз то, в чём нуждались. Это было точным повторением того, что дал ранее Кройфф «Барселоне», раскатавший по полям «пятёрку Буитре». Но вклад голландца состоял ещё и в том, что он развивал школу, которая теперь приносит богатые плоды, а главное сумел привить игрокам ментальное наследование. До Кройффа «Барса» была клубом-лузером, даже когда в её рядах играли Марадона и Шустер. После него она превратилась в клуб-победитель с Месси, Шави и Тельо. Это был скачок, который на самом деле поставил «Барсу» на одну ступень с «Мадридом», и который дал ей нечто большее, чем титулы.

Как множество гениев, Кройфф разрушил подобно Сатурну своё собственное творение. Он распорядился уволить Субисаррету в аэропорту сразу по возвращении с афинского финала и сделал всё возможное, чтобы ушёл Лаудруп. Когда датчанин, покинув «Барселону», перешёл в «Мадрид», он сказал открытым текстом: «Не могу выносить его больше». Хосе Луис Нуньес предварил событие словами «На мне лежит огромный груз принятия решения». Тогда, впрочем, Кройфф уже свершил свою революцию, создав «Барселону», выигравшую свою первую Лигу чемпионов.

Вопрос в этом случае стоит такой: нуждался ли «Мадрид» в революции или возможно хватило бы небольшой реконструкции, возврата к тем ценностям, которые превратили его в лучший клуб XX века? К тем принципам руководства, к тому мировоззрению и, если угодно, к той дипломатии? В те времена он был образцом организации деятельности в клубе, и он был всемогущим. И при этом он не имел ничего общего с тем высокомерием, которое сейчас ему всё чаще вменяют в вину. Это высокомерие проявляется в позах, которыми сопровождаются победы и поражения. И они, как правило, не имеют ничего общего с тем, что должна делать команда для достижения первого. А это работа, решимость, организация и управление.

«Мадрид» имел всё это и всем этим пользовался, ставя порой эти ценности превыше самой игры, если это было необходимо, вплоть до знаменитого «этот герб несовместим со словом «поражение». Эту фразу произнёс в беседе со мной Бутрагеньо, футболист, когда-то давший своё имя целой эпохе, теперь же опустившийся до печальной роли статиста. Мне вспоминается ещё одна фраза, которой меня «наградил» Ди Стефано, когда я назвал его «галактико 50-х и 60-х»: «Не произноси больше никогда этого слова, оно нанесло большой вред «Мадриду». Не затрагивая темы вклада Флорентино Переса в экономическое восстановление «Мадрида», следует признать, что провозглашение темы галактикос, идолопоклонничество, поставленное над командными ценностями, обозначили извращение многих клубных принципов «Мадрида», включая уничтожение своей собственной идеологии.

Правление Пеллегрини-«Скоротечного» было обозначено критикой, которую высказал тренер после своей отставки лично в адрес Флорентино за отсутствие поддержки со стороны клуба. Перес в своё второе пришествие подписал контракт с Моуринью. На «Чамартине» португалец не придумал ничего лучшего, как открыть свой «судовой журнал» и повторить маршрут, пройденный им когда-то с «Челси» и «Интером»: давление, единоборства, вертикальность и титул за сезон. Я настроен критически в отношении к персонажу, но должен признать, что он никого не обманул. Поэтому некоторые рекламации в его адрес следует переадресовать на 4-й ярус трибун «Бернабеу», называемый некоторыми служащими клуба «Т-4».

На самом деле, Флорентино подписал контракт с Аттилой, предводителем, способным увлечь за собой толпу для того, чтобы разрушить Римскую цивилизацию. Но он забыл, что произошло когда-то в Афинах. В футболе, как и в литературе, лучшим советом после плохого чтива всегда был возврат к классикам. Самый рентабельный футбол в мире, осевший в английской Премьер-Лиге, является лучшим примером сочетания традиций и современности. Деревянные пабы, гимны дедушек, маркетинг и твиттер. Десима – это захват, который планируют Аттила и тот, кто его нанял. Сомнение состоит в следующем: останется ли на улице Кастельяна что-то пригодное для будущих урожаев в случае этого завоевания или после ухода наёмников останется только выжженная земля?

Источник: El Mundo

Scroll Up

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: