Перуанец по рождению, как и легендарный Уго Сотиль (великий футболист «Барсы»), Марио Варгас Льоса не родился для того, чтобы заниматься спортом, но он думает, что «писатель, как спортсмен, складывается из дисциплины и упорства».

Он не занимается спортом, но перед тем, как взяться за перо и начать творить свои произведения, каждое утро, где бы он ни был, обладатель Нобелевской премии в области литературы 2010 выходит со своей супругой, Патрисией, или с друзьями, которые приехали к нему в гости, чтобы сделать пробежки в парках, расположенных под боком.

В Лиме, где он сейчас живет, он любит бегать неподалеку от своего дома, в Барранко; в Мадриде все знают, что он предпочитал делать пробежки по плиткам храма Dеbоd; в Нью-Йорке, когда его известили о Нобелевской премии, он не тратил время на раздачу многочисленных интервью алчным журналистам шведских СМИ, напавших на него в холле многоэтажного здания, где у него была квартира, а предпочел пробежаться по Центральную Парку.

Сегодня (как и у его испанского коллеги, Хулио Льямасареса) у него день рождения; ему исполняется 75 лет, и он продолжает совершать пробежки. Возможно, потому что он всегда их делал. «С дисциплиной и упорством.»

В юности он был очень счастлив, когда его друзья брали с собой играть «с парнями из «У», «Университарио де Депорте», его великой команды. «У» чествовал его, когда ему вручили Нобелевскую Премию. «Это был очень эмоционально: они попросили меня сделать круг почета, и я должен был подготовить торжественную речь, в которой я признался, что чувствую, что «У» — не только футбольная команда, но и легенда.»

Как и «Мадрид». Для него, жившего определенное время в Барселоне, где родилась его дочь Моргана, «Мадрид» — это та испанская команда, которая привлекла его. В разгаре серой жизни режима Франко «футбол был одним из немногих явлений жизни, которые можно было смотреть без давления, ощущавшегося повсюду в тогдашней Испании. И футболом в столице был именно «Мадрид».

Вот так Марио Варгас Льоса был и тогда мадридистом, и сейчас такой рьяный мадридист, что клуб оказал ему некоторые академические почести, но одна из них по-особенному имеет профессиональный привкус, словно он забил гол вместе с Альфредо Ди Стефано. Когда он стал лауреатом Нобелевской премии, за сутки до своей поездки в Стокгольм он присутствовал на матче «Мадрид»-«Валенсия», чтобы «исполнить символический удар по мячу с центра поля». Там он поприветствовал капитана, Касильяса, и холод пронизал его с головы до ног, словно им овладело чувство, которое возникло в нем перед входом в амфитеатр.

Хорхе Вальдано, генеральный директор любимой команды Варгаса Льоса, сразу же дал объяснение его состоянию, назвав его «сценический страх» и объяснил, что происходит с человеком на поле, в этой его зловещей части: «Это одновременно и эмоциональный, и жуткий опыт. Когда ты находишься в центре поля «Сантьяго Бернабеу» с переполненными и восхищенными трибунами, то у тебя складывается впечатление, что это, должно быть, римская арена гладиаторских боев. Игрок, срывающий овации или гонимый этой гигантской массой, переживает в одиночку эту психологию толпы… Стадион, должно быть, сотрясает и ввергает всякого в трепет! Ну, да, находиться там под взглядами тысячи глаз и перед мячом — это огромная ответственность. Я не знаю другое такое же зрелище, которое свяжет нас ближе с величайшими зрелищами прошлых лет и с их самыми примитивными зрителями: римские гладиаторские бои, массы примитивных людей, когда они верили, что разрушительные землетрясения были наказанием свыше…»

Это мистика, которую содержит в себе страсть к футболу что в Испании, что в мире. Льоса считает, что «футбол — это светская религия, раньше только религии вызывали это иррациональное, коллективное выражение; сегодня то, что было прототипом религии, — это светская религия нашего времени, и она дает волю страсти и фанатизму. Тот вид спорта, который страстен, я пылко люблю с самого детства, но в то же самое время он порождает порой яростные и необдуманные поступки. Надеюсь, что в амфитеатре я никогда не проявлю свою резкость.»

Действительно, складывается такое ощущение, что он подготовил для этой команды место в истории, и некоторые из его друзей видели, как он искал себе место в ней, где он мог бы созерцать великие матчи. И он восторгается и расстраивается, как всякий верный болельщик.

Среди почестей, предоставленных ему в течение всей жизни, и после Нобелевской премии, есть одна особенная: титул маркиза, который ему вручила Испанская Корона в то же время, что и Висенте дель Боске, тренеру сборной Испании. «Конечно, для меня это огромная честь. Ведь он принес испанскому футболу такую важную награду…

И он личность, вызывающая во мне одно лишь уважение… Он не потерял простоту и скромность. Я считаю величайшей честью для себя разделить с ним это признание.»

Подвиги и почести

— Недавний подвиг, вызвавший в вас незабываемые эмоции?

— Победа Испании на Чемпионате Мира. Это было торжественное зрелище. Было трудно, отчего победе радовались еще больше.

— Перуанский подвиг?

— Я не пережил его, но великий гол Лоло Фернандеса на Олимпийских Играх в Берлине так и остается незабываемым для каждого перуанца.

— И подвиг «Мадрида»?

— Перед тем, как я должен был сделать символический удар по мячу перед началом матча, мне показали 9 Кубков. Сколько эмоций вызывает шанс увидеть эту историю.

— Волнительный момент, имевший отношение к футболу?

— Когда моя перуанская команда «У» пригласила меня на матч в мою честь, и я вышел в центр поля, где должен был сказать торжественную речь.

Источник: El Pais

Scroll Up

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: