Продолжение автобиографии Альфредо Ди Стефано.

ЗАБАСТОВКА

Протест вызвали не низкие зарплаты, а нерегулярная выплата денег. Проблема касалась в основном команд вспомогательных дивизионов, ниже третьего. Там игрокам о разгар чемпионатов вдруг переставали платить. Ососо недовольным предлагали удалиться. Но куда денешься когда надеешься всеми правдами и получить долг, да и место в другом клубе не найдешь. Руководители клубов проявляют солидарность ничуть не хуже, чем игроки. Сильные и богатые всегда оказываются правы. Перон, бывший в ту пору уже президентом, открыто заявил, что забастовка противозаконна. Министром финансов был один из членов руководства «Расинга». Поставить забастовщиков на колени не удалось. Помешала этому, как ни странно, позиция футболистов первого дивизиона, наиболее благополучных. Они решитепьно заступились за коллег. В итоге сами могли проиграть, но в ихнем случае солидарность эксплуатируемых оказалась сильнее солидарности эксплуататоров.

Лично мне игроку сборной зарплату прибавили, тем не менее я не колеблясь встал на сторону забастовщиков. Чем мы могли помочь реально? Деньгами? Такая помощь имела бы временный херактер и не меняла положения в корне. Мы решили провести по нескольку благотворительных матчей, а деньги передавались госпиталям, школам, домам для престарелых и инвалидов. Эти игры собирали много зрителей, их не обходила вниманием пресса, и каждый раз мы выходили на поле с плакатами, выражающими солидарность не только с этими нуждающимися в нашей помощи, но и с футболистами, объявившими забастовку. Так беда стала общей и привлекла внимание.

Еще в 1944 году в Аргентине возник профсоюз профессиональных футболистов. Из наиболее активных его деятелей отмечу Сориано, перуанца, вратаря «Ривера». Он успел получить юридическое образование и потому принялся за защиту забастовщиков со знанием дела. Поддержка получилась очень мощной. Даже чемпионат прервался. Завершить его так и не удалось. Пытаясь делать вид, что ничего странного не происходит, Аргентинская федерация футбола объявила, что титул чемпиона футбола разыграют команды третьего дивизиона, молодежные по своим составам. Тем самым клин между теми, кто играл и кто бастовал, АФА, конечно, вбила. К тому же пресса оказалась против нас. Журналистов можно понять: такой чемпионат лишал их интересной реботы. В конце концов, в проигрыше оказались все: федерация пошла на уступки, но не такие значительные, как хотелось бы. Нам четверым — Росси, Феррари, Колла и мне — ничего не оставалось, как продлить контракт в «Ривере», хотя нам заплатили половину положенного. В противном случае грозила дисквалификация, возможно, на несколько лет. Вот тогда я и Росси твердо решили при первой возможности уехать из Аргентины.

ПРИНИМАЕТ БОГОТА

11 августа 1949 года мы с Пиппо Росси приземлились в Боготе. Перелет из Буэнос-Айреса занял два дня с посадками в Сантьяго-де-Чили, Лиме и Кали. В Лиме переночевали, а в Кали в самолет поднялись президент спортивного клуба Мильонариос» Альфонсо Сеньор и кто то еще из директората, чтобы поприветствовать и сопроводить нас до Боготы. Там нас ждали более пяти тысяч инчас. Клуб выделил тридцать автобусов. В ближайшее воскресенье 20 тысяч зрителей заполнили стадион «Эль Кампин», чтобы увидеть новобранцев в действии. Газета «Эль Тьемпо» написала: «Наконец-то мы имеем возможность наблюдать «белую стрелу» в полете и убедиться в ее убойной силе». Заголовок утверждал: «Ди Стефано — самый быстрый и самый грозный центрфорвард на континенте».

А до этого, в начале сезона 1949 года, я побывал с «Ривером» первый раз в Европе. Тоже сумасшедший перелет — 44 часа. В конце его нас принимал Турин. Против нас выступала сборная клубов, а «Ривер» пригласили потому, что в нашем клубе играли несколько выходцев из Италии. Запомнились две вещи. Во-первых, визит к Сандро Маццоле, уже тогда идолу итальянцев. Он познакомил нас с женой, детьми. Очень трогательная встреча. А на поле мы с ним встретились много позднее, в 1964 году в финале Кубка чемпионов в Вене, где его «Интер» обыграл нас, то есть «Реел», — 3:1. причем Маццола отличился дважды. Во-вторых визит к Папе. Он с каждым поздоровался за руку, поблагодарил, что приехали издалека, чтобы почтить память туринцев, вспомнил Буэнос-Айрес, который посетил в 1935 году. Мы почувствовали себя наверху блаженства.

А в июле Росси и я объявили новому президенту «Ривера», им стал некто Пардо, что у нас в кармане бигеты в Боготу. Переговоры за нас провел Адольфо Педернера, наш бывший президент, за не сколько месяцев до нас приобретенный «Мильонариосом». Колумбийцы попросили егo порекомендовать парочку наиболее перспективных молодых футболистов, что он и сделал.

Свои переговоры с Пардо вели тактично, в душе надеясь, что он ответит улучшением контрактов. Но он сразил нас резкостью: «Никто вас не держит, хотите поставить не себе крест, отправляйтесь куда угодно». И мы отчалили. Я успел попрощаться лишь с отцом и невестой, теперь она моя жена.

Да, забыл рассказать, что по дороге в Боготу перед посадкой в Сантьяго забарахлил самолет. Приземлились благополучно, но пришлось просидеть в чилииской столице почти шесть часов. Не теряя времени зря, позвонил Морено, игравшему в клубе «Католика», он приехал, мы почти уговорили его отправиться вслед за нами в Колумбию. Так в итоге и случилось. Но не сразу. А пока мы обживались в новом клубе, решая множество проблем.

Проблема номер один: оказывается, «Ривер» имел план продать меня в «Торино», а может, это были лишь козни Пардо. Он хотел потребовать компенсецию от «Мильонариоса», угрожая санкциями ФИФА вплоть до лишения нас с Росси лицензии. Чтобы порвать кандалы Пардо, потребовались усилия юристов. Мы дали слово «Мильонариос», и мы его сдержали, ни о чем не жалея: для нас всходило солнце, обещая заманчивые приключения.

Вдобавок я никогда не имел столько денег. Когда вернулся в Буэнос-Айрес на Рождество, ощущал себя подлинным миллионером. Зарплата плюс полный пансион ппюс премии за выигранные матчи. За год в Колумбии мы заработали больше, чем в Аргентине получили бы за десять лет.

Я — ИНОСТРАНЕЦ

Мы влились в команду, когда она шла втором-третьем месте, и стали чемпионами 1949 года. Только Росси мучился. Он забыл в Аргентине свои бутсы 46-го размера, и ему пришлось ждать, когда сделают на заказ новые и пока нe притрутся. Это же рабочий инструмент, к нему надо привыкнуть. Его надо обмять. Ох уж этот Росси! Когда мы собирались а Турин, ему нашептали, что тем нет сигарет и их можно выгодно продать, а купить на эти деньги велосипед. Он привез огромную коробку, и только мы спустились с трапа, у него закружилась голова. Со всех сторон нас встречала реклама всевозможных сигарет. В Боготе я над ним шутил: «Только Росси может приехатъ в Колумбию без бутс, и в Италию с сигаретами».

Росси, Перденера и Ди СтефаноНас разместили в отличном особнячке, чистом, уютном, тихом. Хозяйка, чьи комнаты размещались внизу по соседству со столовой, поинтересовалась у сопровождавшего, не шумные ли мы ребята, хорошо ли воспитаны. Он ее успокоил, как вдруг ворвался Росси и истошно закричал: «Альфредо, спусти мне книги». «Какие книги?» — кричу я ему. А он мне: «Ну, ты что, не понимаешь, что я прошу сумку со шмотками?». Хозяйка опешила, вот такой он был воспитанный, этот Росси.

Богота, пока не привык, действовала на меня угнетающе. Все одеваются в черное, ходят будто в трауре. Можно подумать, в стране военный переворот и убили их президента, популярного либерального политика. Но целый год ничего такого не происходило, а они все ходят, как тени. Заметил, что здесь неравенство более очевидно, чем в Буэнос-Айресе. Мы жили в привилегированном районе, и нас окружали люди белой кожи, в основном испанского происхождения. Негры жили на окраинах.

Предприниматели, люди с кошельками, начали инвестировать деньги в футбол. Приехало более двухсот футболистов, в том числе из Европы. Любопытно, что иностранцы предпочитали располагаться колониями, выбирая себе города по вкусу. Уругвайцев, например, привлекала Кукута, аргентинцы расквартировались в Боготе, перуанцы обживали Кали, англичане прибывали в Санта-Фе. Размежевание произошло не только по городам, но и по командам. Аргентинцы облюбовали клуб «Мильонариос», а в «Универсидад де Богота» играли только «тикос»,- так зовут костариканцев, и играли очень хорошо. Иностранцы были и среди арбитров, помню нескольких испанцев и англичан.

ФИФА пыталась бороться с нашествием иностранцев, но боливийцы одержали верх и добились отмены ограничений, во всяком случае до 1954 года. И мы играли не только в местном чемпионате, но и в международных встречах, включая официальные, в частности, в Кубке Либертадорес. Бразильцы косо смотрели на своих футболистов, которые играли против своих же клубов. Ну а мы, аргентинцы, проводипи свою линию: «Нас подвергают дискриминации на родине, и мы не вернемся, будем играть, где нас принимают, против любого соперника».

Единственное «но» лично для меня — семолеты. В Колумбии приходилось перемещаться из города в город исключительно по воздуху, и летать надо было над горами: города с мало-мальски развитым футболом, стояли почему-то у подножия гор. Автобусы отпадали по причине ужасного состояния дорог, особенно опасны дороги в горах. Поезда тоже не годились по состоянию путей, да и ходили нерегулярно. А самолеты на внутренних линиях использовались маленькие плюс (или минус) отсутствие хороших кондиционеров и наличие тропического климата. Гроза, а то и настоящая буря, могла разразиться в любой момент. Самолеты летали низко, под тучами, но нельзя сказать, что над горами, а как-то между ними. В окна смотреть страшно. Представляете мое состояние?! За полсезона более 30 часов в полете, 6700 километров. Нагрузка — как у пилотов. Чтобы хоть как-то меня успокоить, мне подарили специальную страховку.

ДРУЗЬЯ И ВРАГИ

Чем лучше мы чувствовали себя в Боготе, тем больше раздражались наши недруги в Буэнос-Айресе. Отец, как мое доверенное лицо, как мог, отражал нападки, но когда стали грозить судом, он мне подробно изложил претензии руководителей «Ривера», и мы с Росси выступили с совместным сообщением, которое было опубликовано всей спортивной и частью общей прессы Аргентины и Колумбии. Какие аргументы мы приводили?

«…Совершенная неправда, что мы или наши коллеги в Аргентине в последнее время подписывали контракты без всякого принуждения. Контрактная свобода в Аргентине присутствует всюду, но только не для профессиональных футболистов. Действующий регламент АФА (Ассоциация футбола Аргентины) вынуждает футболистов соглашаться на любые условия с альтернативой отказа от профессии, которая составляет основу существования футболиста и его семьи, от занятия футболом.

Футболисты по существующему регламенту в качестве собственности клуба могут быть предоставлены в аренду, проданы или отправлены на работы, не соответствующие их профессии, а не согласные считаются отверженными.

…Мы, кому представилась возможность свободно заниматься нешей профессией, то есть принять удовлетворяющие нас условия работы, что мы и делаем, отдавая себе отчет, что молодость уходит и что годы в футболе коротки, не согласны с существующим правом покушения кого-либо на наше настоящее и будущее, на благополучие наших семей.

…Если для директора «Ривера» мы представляем не человеческую ценность, а более или менее доходное вложение денег, то логично и за нами признать права мерить в долларах наши способности и усилия, которыми одарил нас Бог и наше собственное личное сознание.

…Мы отвергаем угрозы и грубые выпады со стороны тех, которые, как ни парадоксально, представляются как кабальеро. Мы считаем себя более достойными гражданами нашей страны и ее верными слугами…»

СВОЙ СРЕДИ ЧУЖИХ

Что дальше? 1 сентября АФА пошла на уступки игрокам, подняла потолок заработной платы, смягчила условия контрактов. Но при этом подчеркнула, что остеется на позициях ограничения оттока футболистов в зарубежные клубы и на этом основании… подтверждает свое решение исключить из регистров ассоциации Ди Стефано и Росси за «отъезд в Колумбию без соответствующих разрешений».

Ну, а мы с Росси стали чемпионами Колумбии. В последней игре с «Депортиво Кали» я забил гол с пятнадцати метров и отправился домой в Буэнос-Айрес на Рождество. Везде меня встречали чрезвычайно радушно. В «Ривере», между прочим, мое место занял уругваец Вальтер Гомес, и я ничего не имел против этого замечательного парня и игрока.

5 января состоялась наша свадьба с Сарой, а 15 го мы вернулись в Боготу. Сара из семьи выходцев из Испании. Она была поклонницей «Боки». Мы познакомились на улице. Встретились компания девушек и группа молодых парней. Поговорили, о чем — не помню. Но как часто малозначительные разговоры играют важную, если не сказать, решающую роль в нашей жизни. Вот и мы в результате уже отметили золотую свадьбу. Она ничего не знала о нашей забастовке. А что ей знать, если ей было семнадцать лет, когда мы познакомились, а мне двадцать один. Два года мы женихались, она стала ходить на матчи «Ривера». Потом кино, потом кафе с бокальчиком пива.

Переезд в Колумбию ускорил свадьбу. Что мне было делать одному? Нет, конечно, я пользовался вниманием и даже иногда получел цветы. Росси, симпатичный и энергичный, составлял мне компанию в холостяцкой жизни. Я с ним мог посидеть в компании, выпить рюмочку вина, но не более. Может, поэтому я пользовался особым уважением в команде.

Тренировались по утрам, когда еще не жарило солнце, — с половины девятого. С одиннадцати каждый распоряжался своим временем. Но в футбольных клубах всяческие вольности рассматриваются как отсутствие чуастве солидарности. А солидарность считается едва ли не основным достоинством игрока. Наверное, правильно, ведь футбол — игра коллективная. Чтобы понимать партнера в игре, необходимо знать его как можно лучше: чем он дышит, почему удручен, как провел вечер перед матчем. Я знал всё о Пушкаше и Хенто, а они обо мне. Именно поэтому мы понимали друг друга и на поле.

Чувствовать локоть партнера, плечо — это важнее, чем иметь хорошего тренера. Тренер дает тактическую установку, но она не будет выполнена, если состояние игроков не отвечает его требованиям или если тренер дал задание, не соответствующее характеру игрока. К тому же, на поле не все зависит от тренера, и, наоборот, все зависит от игрока. Если соперник действует не так, как предполагалось, не побежит же игрок спрашивать: «Что нам делать?»

Надо быть активным, агрессивным в хорошем смысле. И еще считаю, что надо уметь делать асе, а это дается большим трудом. Если трудно обороне, надо отходить и помогать защищаться. Но, обороняясь, форвард не должен оставлять мысль о контратаке. Никакого смирения, а тем более обреченности. Постоянный поиск контригры. Футбол не фронтон, где мяч непременно возвращается на твою половину. Твоя цель — впереди, там, где ворота соперника.

«Мильонариос» играли по схеме 4-3-3 в очень агрессивной и быстрой манере. Иногда мы защищались тремя игроками, освобождая четвертого для действий в середине поля. Команду отличала великолепная техника. Не зря нас называли «голубой балет»». Конечно, исключительно по цвету маек.

Я продлил контракт еще не год. Чемпионат начинался в марте и заканчивался в декабре. Туры — раз в неделю. Перед игрой мы обменивались букетами цветов. Я наловчился забирать букет и дарил его потом жене. Это не значит, что я не дарил ей цветы в другие дни.

Журналисты спорят, какую мою игру в колумбийском периоде считать лучшей. Они и меня спрашивают. Но я затрудняюсь ответить. Возможно, это прощальный матч Перденеры, в котором встречались сборные Колумбии и Венгрии, в декабре 50-го года. Мы играли раскрепощенно, а потому очень красиво. Ну, а если самый важный в моей карьере, то, наверное, надо признать целый турнир в марте 1952 года в честь пятидесятилетия клуба «Реал Мадрид». «Мильонариос» пригласили неспроста. За год до этого мадридцы нас обыграли на турнире в Каракасе (Венесуэла), но победа далась им с превеликим трудом и минимальным преимуществом — 2:1. А ведь приехали такие звезды: Моловны, Хосеито, Хуанито, Алонсо, Олива, Наварро… Мы им понравились, и нас пригласили на юбилей «Реала», пообещав забить побольше голов. Но просчитались: на празднике 50-летия знаменитого клуба мы стали победителями.

Тогда президент «Реал Мадрида» Сантьяго Бернабеу произнес вошедшую в историю фразу: «Ди Стефано надо брать». Но как брать, если та же мысль пришла в голову президенту «Барселоны», и, мало того, как выяснилось, он уже проплатил первый взнос 200 тысяч долларов, что признал шеф нашего клуба Энрике Ольгин…

Перевод Льва КОСТАНЯНА

(Продолжение следует…)

Scroll Up

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: