Продолжение автобиографии Альфредо Ди Стефано

В СБОРНОЙ ИСПАНИИ

Когда стало очевидно, что мое пребывание в Испании всерьез и надолго, встал вопрос о гражданстве. «Реал» настаивал, чтобы освободить место иностранца для француза Копа. Да и мне решение этого вопроса оказалось далеко не безразличным, поскольку речь шла о майке сборной, а там и об участии в чемпионате мира. Какую майку выбрать? Аргентинскую, колумбийскую? Но честно говоря, я порядком оторвался от той и другой земли, и мне было бы очень трудно найти понимание даже с бывшими партнерами. За сборную Аргентины я сыграл шесть игр в далеком 1947 году на Южноамериканском первенстве. Нет, если и попытать счастья на мировом первенстве, то только со сборной Испании.

Дебют в ней состоялся 30 января 1957 года в благотворительном матче со сборной Голландии. Собранные деньги направлялись в помощь жертвам венгерских событий 1956 года.

Игра проходила на «Бернабеу», и победа досталась нам без особых осложнений — 5:1. Я забил три гола, два из них — головой. А в какую компанию я попал! Представляете себе линию атаки: Мигель — Кубала — Ди Стефано Суарес — Хенто. Луисито Суарес, как и я, впервые выступал за сборную. На «Бернабеу» его встретили свистом. Он в отличие от меня предпочел «Барселону» «Реалу» и только позднее исправил «ошибку».

И вот с такой-то великолепной пятеркой форвардов мы не попали на чемпионат мира-58. Классификация уплыла из рук в матче со Швейцарией, весьма средней командой. 2:2. Две возможности, и они их реализовали, а мы упустили с десяток. При счете 2:1 в нашу пользу Кубала промахнулся в совершенно беспроигрышной ситуации. Нам досталось от прессы и поделом. До сих пор переживаю наш провал. Однако, как говорят в народе, испанцам часто не хватает десяти сантимов до песеты.

Интерес к шведскому чемпионату у меня полностью пропал. Телевидение показывало матчи весьма выборочно. Да и что смотреть, если мы выбыли, а Аргентина участвовала, но получила от чехов шесть мячей. Это был чемпионат Бразилии и Пеле.

К тому времени я сыграл в нескольких играх сборной Испании. Запомнился гол, забитый португальцам: со штрафного в обход стенки, не сильно, но точно. Им же я забил и второй, не забил, а вколотил. Еще не забуду гоп в Брюсселе с бельгийцами. В прыжке, через себя. Ничего подобного мне больше не удавалось. И даже фото не осталось на память.

Еще одно поражение нежданно-негаданно мы потерпели на подступах к первому чемпионату Европы для национальных команд. Разгромили поляков в Хожуве и сидели на чемоданах, чтобы отправиться в Россию. И вдруг сообщают: поездка отменяется. По политическим мотивам. Оставалось надеяться, что мы еще покажем себя на чемпионате мира в Чили-62.

На пути к Мундиапю первым барьером стояла команда Уэльса. В Кардиффе мой гол принес победу, в Мадриде сыграли вничью. Потом Марроко — и билеты на чемпионат в кармане.

В сборной с нами работали два тренера с мировым именем. Селекцию проводил Педро Эскартин, который после отборочного этапа оставит пост. На его место пришли Эрнандес Коронадо (селекционер) и Эленио Эррера (главный тренер). Педро Эскартин был хорошим тренером, очень обстоятельным. От него мы неизменно получали страничку текста со сведениями о противнике. Но с ним же связан и забавный случай. Однажды он долго объяснял нам, как мы должны играть по системе 4-4-3, пока кто не вытерпел и спросил: «Дон Педро, но получается что нас на поле 12?…» Пришлось схему перестраивать.

Перед вылетом в Чили в Бильбао проводился последний сбор и несколько контрольных игр. После одной, с австрийцами, почувствовал жуткую боль в икроножной мышце. Врачи определили ущемление нерва.

В конце сбора составили список двадцати двух, включенных в заявку. Готовили более тридцати, и представляете состояние тех, кто не попал. Некоторые плакали. Амансио обрушился бранью в адрес тренеров.

Моя фамилия в списке значилась, однако боль в ноге продолжала серьезно беспокоить. Думаю, что это результат сгонки веса. Эленио Эррера буквально зациклился на весе игроков. Давал нам сотни таблеток. Часть мы, естественно, выбрасывали. Мне он поставил цель — сбросить четыре килограмма.

По прибытии в Чили уже тренировался в общей группе, однако по прошествии двадцати минут ногу сводило. Пробовали всевозможные лучи. Даже на ночь Луисито Суарес, мой сосед по комнате, укреплял над ногой ночник, чтобы мышцы грелись.

Меня трясло от переживаний. Неужели так и не сыграю на Мундиале? Бедные родители, я пригласил прилететь их в Сантьяго!  Неужели они так и не увидят меня в форме сборной Испании?!

Просил у Эленио Эрреры хотя бы днь передышки. А он вдобавок посадил меня на фруктовую диету. Не разрешил даже продукты моря, а они в Чили сказочные. И тренировки, тренировки без конца. Меня бесил фанатизм Эрреры.

Первые игры наблюдал с трибуны, надеясь сыграть в следующей фазе. Что мы пройдем групповой турнир, не сомневался: и без меня команда выглядела очень сильно. И надо же — первый блин комом: чехи нам забили под самый финальный свисток.

У мексиканцев выиграли благодаря голу Пейро, но теперь в матче с чемпионами мира — бразильцами — нас устраивала только победа.

Считаю, что ее у нас украли. Наверное, и Пеле, сидевший рядом на трибуне, был со мной согласен. Впрочем, его плохое настроение объяснялось совсем иными обстоятельствами. Он держался за больное колено — результат общения с теми же чехами накануне. Мы оказались товарищами по несчастью. О нем, конечно, много говорили, но у меня четкого представления о его игре еще не успело сложиться. На поле его почти не видел. А против нас неплохо сыграл заменивший его Амарилдо, но еще лучше — Гарринча. И все же повторяю, мы могли выиграть. Аделардо вывел нас вперед, еще один гол аннулировал судья, а то бы мы вели — 2:0. Потом же Амарилдо ответил дважды, и для нас, а значит и для меня, Мундиаль закончился.

Возможно, если бы тогда разрешались замены, мне и удалось бы выйти хотя бы минут на двадцать. Я бы потерпел. Но никто не хотел рисковать. Я вернулся домой, так и не дочитав самые интересные страницы истории мирового футбола. И надо же: дома едва только стал нормально питаться, как мускульная боль исчезла. Курица, спагетти, жареное мясо, морские продукты сделали меня здоровым за пятнадцать дней.

И дело не в славе, не в медалях, а в утраченных иллюзиях, в горьком осадке, оставшемся у меня, у родителей жены и близких. Наверное, у всех, кто мне симпатизировал. Потом вышел закон, запрещающий таким, как я, выступать за сборную. Закон как будто специально придумали против меня, против Сивори, не новичков, а уже поигравших за национальные сборные команды разных стран. Я убежден, нас лишили наших прав незаслуженно. Так или иначе черта под моим участием в сборной Испании оказапась подведена товарищеским матчем со сборной Франции в Колумбии в декабре 1961 года. В целом на моем счету осталась 31 игра — 10 официальных и 21 товарищеская — и 23 забитых мяча.

МЫ — ПОСЛЫ

Удивительное ощущение, когда ты в такой команде, как «Реал», да еще в годы, когда этот клуб сумел поставить и решить самые заветные задачи. Только Кубок Генералиссимуса миновал руки игроков «Реала» в сезоне 1956 — 1957. Витрины клуба, возглавляемого Сантьяго Бернабеу, постоянно открываюсь для все более крупных и значительных трофеев. Второй Кубок европейских чемпионов, приз победителей Лиги, Латинский кубок. «Реал Мадрид» следовал словам песни Альберто Кастильо: «Мы все хотим больше, больше и еще больше». Безграничное желание и максимальная ответственность стали нашим девизом. Мы уверяли себя, что нам доступно все, что мы захотим. И сбывалось.

Конечно, невозможно без невероятных усилий, без четкого плана, без вливания свежей крови и без жертв. Дон Сантьяго заключил контракты с вратарем Домингесом, аргентинцем, с центральным защитником Сантамарией, уругвайцем. И отправил на пенсию таких выдающихся игроков, ветеранов, как Моловны, Наварро, Перес... Бернабеу загорелся идеей максимально расширить представительство иностранцев, чтобы «Реал Мадрид» стал ближе и родней всему миру. В тех же целях он не отвергал ни одно зарубежное турне. Однажды в Америке мы провели десять встреч за двадцать дней!

Когда говорят, что «Реал» представляет монархию, — не согласен. Но то, что мы представляли не только клуб, но и страну, я считаю, это справедливо. И еще о Сантьяго Бернабеу. Он умел держать в руках и дела, и людей. Это такой тип: не диктатор, однако полновластный шеф. Возражений не допускал. Он один командует, остальные должны подчиняться. Я его позицию разделял: президент организации, ставящей высокие цели, должен быть хозяином, и точка.

В третьем розыгрыше Кубка чемпионов мы начали с «Антверпена». О бельгийских и голландских командах мы имели смутное представление, связывали их существование с производством пива и сыров. Первый этап был нами пройден без проблем. Отмечу лишь курьезный факт: в гостях я забил оба мяча (2:1), а дома при счете — 6:0 ни одного.

В четвертьфинале попали на испанский клуб, на сей раз на «Севилью», вице-чемпиона Испании. В Кубке мы встречались с севильцами в среду, а до этого, в воскресенье, у себя они нас обыграли в Лиге — 3:2. По дороге в Мадрид оказались в соседних вагонах и убедились: они явно задрали носы. Напрасно. Поражение нас задело за живое, а их поведение — тем  более. Во-вторых, играть теперь предстояло на нашем поле. Ну а третий фактор — климатические условия. Шел январь, поле «Бернабеу» подмерзло, и все скоро убедились, что гости чувствуют себя на нем, как свиньи на керамической плитке или как коровы на пьду. Словом, не успели они оглянуться, как получили пять мячей. Вдобавок Кампаналь сорвался и дал пощечину Марсалю, и «Севилья» закончил игру вдесятером со счетом — 0:8. Я забил половину. Копа — 2, из них один просто блестяще — с ходу, впритирку со штангой. Мы виноваты — Бустос стоял в воротах в последний раз.

В ответной игре мир — 2:2. Нет, я, кажется, не совсем точно выразился, потому что ничья оказалась боевой. Мне досталось больше всех. Еще когда выходил на поле, слышал непристойные выражения в свой адрес. Мне не давали спокойно принять мяч. А чем ответить, чем успокоить себя? Топько словами моего любимого Мартина Фьерро: «На своем родео я бычок, на чужом — бычище». Но хоть и старался я показать себя разгневанным быком на чужом родео, ушел без гола, что со мной случалось не так уж часто.

Отмечу без лишней скромности: лишь в первый сезон выступлений за «Реал Мадрид» я занял вторую строчку в списке бомбардиров Лиги, затем три чемпионата Испании подряд я был лучшим голеадором.

ВОТ ЭТО ИГРА

«Севилью» мы одолели. Провожали всех, а не только меня, как и встречали, — даже посторонними предметами. Стоит ли обижаться: зрители всюду одинаково щедры — и когда радуются, и когда негодуют. Андалусские любители футбола не исключение.

В полуфинале нам достался будапештский «Вашаш». Мы победили — 4:0, три из которых пали на меня. Один действительно гоп-красавец, со штрафного в обход стенки. Матч запомнился также страшной грозой. Между прочим, чуть раньше из-за плохой видимости разбился самолет в Мюнхене, на котором возвращался домой «Манчестер Юнайтед» после победы над «Црвеной Звездой» (Белград). Девятнадцать человек погибли, восемь из них — футболисты. Импровизированным составом англичане потом не смогли обыграть «Милан», и итальянцы составили нам пару в финале.

А что дорога в финал, проводившийся в Брюсселе, не была для нас гладкой, показал ответный матч с «Вашашем». Не знаю, для чего наш тренер Карнилья устроил накануне показательную тренировку и заставил нас бегать до седьмого пота на глазах сорока тысяч зрителей. Мы все перестарались и на игру вышли пустыми. Муньос  так откровенно сыграл рукой, что это можно было заметить даже из Москвы. А он еще пытался оправдываться. К слову, больше в Кубке чемпионов он не играл. Однако и все мы выглядели не лучшим образом. Итог — 0:2. Спас домашний запас.

Брюссель выбрали для финала, поскольку там в это время проводилась Всемирная еыставка. К тому же в этом городе обитала масса испанцев и итальянцев. Матч выдался на загляденье. «Милан» в ту пору — командище! В центре обороны отец нынешнего Мальдини — Чезаре, теперь известный тренер. А швед Лидхольм, а Скьяффино, а Грилло?! Игрочищи! Риал мне пожаловался, что Лидхольм его гипнотизирует. «Негодяй смотрит мне в лицо, показывает глазами вправо, а уходит влево». «А ты не смотри ему в глаза, смотри на мяч», — как мог, успокоил я.

Итальянцы все время вели в счете. Скьяффино, уругваец. — 1:0, я сравнял, Грилло, аргентинец, — 2:1, Риал тут же забил ответный.

Добавочное время. Хенто обежал всех на краю, рванул в центр и выдал сумасшедший удар. Все рты разинули. Вот это игра, мамочка милая! Между прочим, перед дополнительной тридцатиминуткой я успел шепнуть Хенто: «Надежда толь ко на тебя». Его скорость выручила нас.

Медали УЕФА нам тогда вручали на подносе у входа в отель. Каждый выходил из автобуса и брал коробочку. Я взял… но медали в ней не оказалось: очевидно, украли. Я тут же поменял коробочку и пошел в номер. Потом узнаю, что последним подошел к подносу Лесмес, наш защитник, и пустая коробочка его дождалась. Разразился скандал. И Бернабеу распорядился, чтобы Хенто, как капитан, отдал свою медаль, а в Мадриде получит точную копию. Бернабеу слово всегда держал.

А я невезучий. Однажды у меня из-под носа увели миниатюрную копию Кубка европейских чемпионов.

ПУШКАШ И 4-Й КУБОК

Сезон 1958 — 1959 ознаменовался вступлением на испанскую землю известных венгерских футболистов, без пяти минут чемпионов мира 1954 года. Кочиш и Цибор усилили атакующие порядки «Барселоны», к нам влился Пушкаш.

Пушкаш почитался в Венгрии национальным героем, и его невозвращение на родину после венгерских событий стало событием. Не только для венгров, а для всего мира, по крайней мере футбольного. Он на долгое время оказался без игровой практики, но, как все великие футболисты — а Пушкаш несомненно принадлежал к их числу, — быстро вошел в форму. И не только: несмотря на языковой барьер, он довольно легко нашел общий язык с партнерами и проявил себя таким, каким его знали и ценили, — забивающим форвардом.

Нам он кричал: «Мотор, мотор!», требуя дать ему пас на выход. Пушкаш умел взрываться, и мы его понимали. Хуже было с арбитрами. Недовольный их решениями, часто предвзятыми в отношении иностранных игроков, он прибегал к жестам, возможно, принятым в центральноевропейских странах, но в Испании трактуемым как весьма неприличные. Кому это понравится’?! Я его одергивал. Попусту.

Молодые поколения, не видевшие Пушкаша в игре, многое потеряли. Считается, что едва ли не единственным его достоинством был удар. Это совсем не так. Он очень умно вел игру и, хотя попал в Испанию уже тридцатилетним, с листа исполнял свою партию в квинтете форвардов «Реала». Ах, какая это была компания: Копа — Риал — Ди Стефано — Пушкаш — Хенто. Такой «пятерки» в истории футбола больше не было. Правда, можно сказать и так: это была «пятерка» с характером, в чем вы сейчас убедитесь.

Четвертый розыгрыш Кубка чемпионов 1958 — 1959 мною отмечен первым удалением. Это произошло в игре с турками из «Бешикташа». Справедливо побаиваясь нас, они тянули время, медленно вводили мяч из-за боковой линии, умышленно пробивали от ворот не с положенного места. В одном эпизоде я взял мяч и поставил его на точку, чтобы они побыстрее перебили. Арбитру не понравилось, и он удалил меня вместе с турком. За что меня-то?

Во встрече со следующим соперником — австрийским «Винершпортклубом» — попытка объясниться с арбитром стоила удалением Пушкашу. После невыразительной ничьей на выезде — 0:0 на «Бернабеу» я отомстил за партнера четырьмя пробоинами, а итог — 7:1.

Следующую игру по той же причине пропускал Копа. Соперник крайне трудный и хорошо знакомый — мадридский «Атлетико», тоже с ударной пятеркой нападающих: Мигель — Мендоса — Вава, чемпион мира — Пейро и Кольяр. Но наша, считаю, посильнее. Кольяр на чемпионате мира в Чили отправился на правый край, потому что слева его вытеснил Хенто. Только так и сыграл одну игру, а не будь Хенто, лет десять бы выступал за сборную.

100 тысяч зрителей разделились в симпатиях, аплодируя за хорошую игру — 2:1. В ответном матче Кольяр забил единственный гол. Пришлось встречаться третий раз в Сарагосе. Тогда «Атпетико» играл с нами на равных, но в Мадриде нам было легче благодаря поддержке трибун. На выезде все иначе: сторонники «Атлетико» собрались в таком количестве, словно грибы после дождя. Но, наверное, мы больше рвались к Кубку, считали нашим и победили 2:1 (забил я, Пушкаш и Кольяр).

Финал с «Реймсом». В Штутгарте. И Снова без Пушкаша. На сей раз по каким-то бюрократическим, а может, политическим причинам. Ему не дали визу в Германии.

С «Реймсом» мы встречались неоднократно за последние годы, как правило, выигрывали, и потому французы нас побаивались. То, что «Реал» четвертый раз в финале и что мадридцы трижды чемпионы, тоже морально на них давило. Но вне поля мы стали друзьями и позволяли подшучивать друг над другом: «Посмотрим, кому достанется забивать гвозди в крышку». Конечно, имелся в виду гроб, но звучало это не зло, как может показаться.

Перевод Льва Костаняна
(Продолжение следует)

Scroll Up

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: