• 0

  • 89

Спасибо, старина! — Переезд в Испанию —

16 мая 2011, 11:23

Продолжение автобиографии Альфредо Ди Стефано.

ЗОЛОТАЯ СВАДЬБА

Итак, я впервые в Мадриде на «Золотой свадьбе» «Реала». Королевский клуб основан в 1902 году. Ныне шел 1952-й. К турниру пятидесятилетия тщательно готовились. Игры проводились в нескольких городах и вылились в настоящий праздник.

Первую встречу «Мильонариос» проводил в Валенсии с одноименным клубом. Но сначала мы прогулялись по Мадриду, побывали на корриде. Столица не произвола на меня такого впечатления, какое производит сейчас во время прогулок по тем же улочкам и площадям. Тогда город казался серым, приземистым. Современные дома выросли позже. Знаменитые магазины «Кортс Инглес» выглядели скромно, однако я, словно турист, не избежал соблазна сделать первую покупку в этой известной фирме и вышел в изящно сшитом костюме. Пачка в две тысячи долларов, взятая с собой, заметно похудела, но это ничуточки не беспокоило. С тех пор как я оказался в «Мильонариосе», я себя ощущая миллионером и ни в чем не отказывал.

Футбол начался для нас с посещения стадиона «Метрополитано», со встречи двух «Атлетико». Играли не щадя живота. Соответственно, надо было настраиваться и нам. В Валенсии игра пришлась на праздничный день, и обстановка была праздничной. Полный стадион. 50 тысяч, флаги и флажки, песни и барабанный бой. Вот только настроение испортили не назначенным пенальти. Меня в штрафной срубил защитник, арбитр свистнул, но почему-то отправил мяч на корнер. Так и закончилось без забитых мячей.

Второй матч проиграли — 2:3 — «Лас-Пальмасу». Я отметился одним голом, то-то и радости. Но главные события нас ждали в Мадриде. Мы вышли на «Норчепинг» со сногсшибательным Нордалем. Действительно хорош! Результат — 2:2 без моего вклада, но с участием. Отличиться оказалось практически невозможно: опекали все время двое. И наконец практический финал — «Мильонариос» и «Реал Мадрид». Недавно построенный стадион «Сантьяго Бернабеу» полон, значит, как минимум, 70 тысяч зрителей. Не скажу, что они были решительно настроены против нас, но что переживали, как могли, за свою команду. Поле неважное, множество выбоин, скользкое. Всю игру шел дождь. Мне наложил Габриэль Алонсо свои шипы чуть выше бутсы. Лодыжка вспухла и покраснела, как помидор. Но я даже не расстроился. Главное, мы победили (4:2), и я забил два гола, второй просто здорово. Получил специальный приз как лучший игрок турнира. Несмотря на то, что «Реал» потом победил шведов, мы заняли первое место на чужом празднике.

В раздевалку нас пришел поздравить дон Сантьяго Бернабеу. Попросил меня и Росси поехать вы-ступить вместо с ним на «Радио Насьональ». Разве ому откажешь?! Так состоялось наше знакомство с хозяином «Реала Мадрида».

Прощальный матч провели в Севилье. Опять лил дождь, настолько сильно, что пришлось ехать на поезде, а не лететь. К моей радости, я говорил, что ненавижу семолеты. Результат — 1:1. Я открыл счет, а Росси дал промашку с пенальти. Особого значения это не имело. O той встречи память о себе оставила халва, которой нас одарили гостеприимные хозяева. Она смутила таможенников в аэропорту Нью-Йорка, заставили вскрыть все упаковки и вкусить от каждой. Чуть не стало плохо.

По возвращении в Колумбию у меня в мыслях не было, что вернусь в Испанию так скоро. Я прижился в Боготе и думал, что надолго. Все говорило за это: контракт до 54-го года, устоявшийся семейный уклад, закрепленный рождением двух дочерей.

В июле того же года «Реал Мадрид», возвращая долг, прибыл в Колумбию. В испанской прессе ужо писалось об интересе нескольких клубов к приобретению центрфорварда «Мильонариос». Мимо моих ушей эта новость не прошла, и вдруг подумал: «А почему бы и нет?..».

Ситуация в Колумбии с футболом изменилась, и здесь возникли финансовые проблемы, хотя до такого положения, как в Аргентине, не доходило.

Мы обыграли «Реал» на глазах пятидесяти тысяч инчас. Счет открыл Ольсен, однако я забил ответный мяч, а Педернера — победный. Через 48 часов — повторная встреча и новое огорчение для мадридцев — 0:1. Чтобы не тянуть одеяло на себя, упомяну, что автор гола —    Баэс. Затем обе команды переехали в столицу Венесуэлы и завершили серию ничьей — 1:1. Кто забил, не помню — значит, не я.

Слух об интересе, проявленном испанцами к моей персоне, уже занял определенное место в моем сознании. Настолько, что в конце годе я проигнорировал турне в Чили и отпросился не родину, домой к родителям, к Саре с детьми. Мы вместе отпраздновали Рождество. Наступал Новый год, и возвращаться в Колумбию совсем не хотелось…

«РЕАЛ» — «БАРСА»

В Колумбии мое отсутствие восприняли как исчезновение. Писали даже, что Ди Стефано похитили. В числе возможных похитителей назывались, руководитепи «Барселоны». Президент «Мильонариос» Альфонсо Сеньор, поступившись Рождеством и поездкой в Чили, прибыл в Буэнос-Айрес, нашел меня и в ультимативной форме потребовал вернуться. Однако это меня лишь подзадорило. Не добившись положительного результата, руководители «Мильонариос» стали поговаривать, что Ди Стефано напрасно упирается, что он якобы должен клубу деньги, полученные в качестве аванса при продлении контракта. Они обратились в ФИФА, чтобы та охладила претендентов на игрока, имеющего действующий контракт со своим клубом. Реакция не заставила себя ждать. Испанская федерация футбола направила колумбийским коллегам телекс, заверяя, что не утвердит переход Альфредо ди Стефано без необходимых трансферных документов.

Я же решил окончательно в Колумбию не возвращаться. Аванс? Четыре тысячи долларов, полученные мной при продлении контракта, — всего лишь долг за предыдущий год. Я недополучил тогда как раз за четыре месяца. Но и по-плохому расставаться с «Мильонариос» не хотелось. Я заявил, что мне необходим отдых, что до окончания контракта останусь в Аргентине у родителей. Получалось где-то полтора года — до октября 1954 года. На деле все решилось немного раньше — с начала 1954 года я снова стал игроком «Ривера».

Все это время испанцы не теряли ко мне интереса. Первыми в доме моих родителей появились посланцы «Барселоны». Они передали привет от Самитьера, известного игрока, ставшего тогда членом руководства «Барсы». Мы с ним виделись в Испании, и он оказался действительно выдающейся личностью. Получить привет от него — уже лестно. А приглашение! Но я не имел права согласиться. То же самое я объяснил посыльным Эленио Эрреры — тренера, вошедшего в историю футбола, тогдашнего наставника мадридского «Атлетико».

А слухи продолжали обрастать новьми деталями. Говорили, что «Барселона» произвела предоплату в кассу «Мильонариос» и что «Реал Мадрид» обещал перекрыть эту сумму. Поступали предложения и в мой адрес в Буэнос-Айресе. В конце концов отец настоял: «Почему бы, мой сын, тебе не слетать в Испанию и не поговорить с «Барсой» и «Реапом»?». «Но я же не могу распоряжаться собой», — сопротивлялся я. «Ну, а на отдых с семьей?» — настаивали родители. Вот так 23 мая 1953 года я и Сара с двумя детьми прилетели в Мадрид. Самитьер встречал нас. Повторюсь, Хосе (Пепе) Самитьер — феноменальная личность. Не знаю другого, который бы так жил футболом. Он даже обычный разговор насыщал футбольной терминологией. «Я надеюсь, что дашь мне пас на выход», — говорил он, рассчитывая, что ты его поддержишь. Или: «Ты, брат мой, вне игры», — что означало, что я не прав. Симпатичный этот Самитьер, очень живой и очень простой.

Он старался, чтобы переезд состоялся максимально быстро и не доставил слишком больших хлопот. Однако не все зависело от него. Нас весьма холодно приняли в федерации, а когда приехали в Барселону, только и слышали: «Подождите». Эти ожидания и непривычная влажность воздуха в Барселоне не прибавляли энтузиазма. Так шли месяцы — июнь, июнь. Никакого ответа. Мне не давали потренироваться ни в клубе, ни на каком-либо профессиональном поле. Надоело, и я сказал: «Покупаю билеты и возвращаемся в Буэнос-Айрес». Хотя и понимал, что «Барса» не виновата, она платила за проживание и дала мне карманные деньги.

Мое внимание невольно переключилось на «Реал». Газеты писали, что мадридцы более удачливы в переговорах с «Мильонариос», а мне в конечном счете было не так уж важно, в чьей майке играть, лишь бы разрешили выходить на поле, и как можно скорее. Хотелось ясности, черт побери. Сколько же можно вянуть в этой немыслимой жаре?

И вот однажды в Барселоне появился Раймундо Сапорта. Он еще не был вице-президентом «Реал Мадрида», но считался правой рукой Сантьяго Бернабеу и логично стал потом его преемником. Встреча с ним состоялась, разумеется, в обстановке секретности, меня посвятили в план и действия мадридцев. Пока «Барса» вела переговоры с «Ривером», которому я формально буду принадлежать с октября 1954 года, и даже внесла залог, «Реал» наладил контакт с президентом «Мильонариос» Альфонсо Сеньором. Раймундо Сапорта согласился на условия Апьфонсо Сеньора, ранее отвергнутые «Барсой». «Реал» выплатил колумбийцам 27 тысяч долларов и получил меня на срок до истечения южноамериканского контракта. Итак, получилось, что «Барселона» купила меня у «Ривера», а «Реал» — у «Мильонариос». Таким образом, я превратился в игрока «Реал Мадрида».

ТРЕТИЙ ТАЙМ

На этом мои беды не закончились. Испанская федервция проконсультировалась в ФИФА, и та подтвердила, что не позволит Ди Стефано играть, пока «Барселона» и «Реал Мадрид» не придут к полному согласию. ФИФА же назначила посредника — Армандо Муньоса Калеро, бывшего президента Испанской федерации футбола. Тот выдвинул компромиссный вариант: на два сезона отдать меня «Реалу» с обязательством два следующих сезона принадлежать «Барселоне». Особо раздумывать не приходилось: с 24 августа Высший спортивный совет Испании закрывал границу для иностранных футболистов.

И президент «Барселоны» Энрике Марти согласился. Подумаешь: что для них сейчас Ди Стефано? «Барса» обладала великолепным подбором игроков и выигрывала все подряд. 45-тысячный стадион заполнялся до краев. В центре атаки они располагали Кубалой и мое появление связывали с нежелательными перестановками. С другой стороны, поговаривали, что у Кубалы проблемы с легкими, и если Ди Стефано поступит чуть позже это «Барсу» даже устроит. Но злые языки судачили о том, что у президента «Барселоны есть определенные личные финансовые проблемы, связанные с ого предпринимательской деятельностью, и что соперники из «Реала» вынудили его от ступить, угрожая разоблачениями.

Так или иначе, а мне сказали наконец-то: «Твои вопрос улажен, поезжай в Мадрид». В десять вечера я сел в поезд, утром и половине одиннадцатого меня встречали на вокзале в Мадриде. Тут же отправили на медицинским осмотр, а в половине четвертого, даже но успев потренироваться, я был представлен как игрок Королевского клуба прямо на поле — в выставочной игре с французским клубом «Нанси».

Мне было тогда двадцать шесть лет. Если два сезона в Мадриде и два — в Барселоне, то получалось, что нам с Сарой теперь придется жить в Испании четыре года. Слишком много, как мы посчитали тогда. Идеально было бы подписать контракт на два года.

Прошло два месяца, и в контракт внесли уточнение. «Барселона» отказалась от притязаний. «Реал» выплатил сопернику потраченные на меня деньги плюс так называемые «интересы» по трансферу и приобрел на меня права на все четыре года. А нам ничего не оставалось, чтобы начать подыскивать себе в Мадриде домик для постоянного жилья…

АДАПТАЦИЯ

Но вернусь к первому дню моей мадридской эпопеи — 23 сентября. Хотелось бы сказать: «Vini, vidi, vinci», однако мы проиграли — 2:4. «Нанси» — отличная команда. В ней играли Такоронте, Пьянтони и «Тото» Лоренсо, мой старый знакомый по «Боке Хуниорс», позднее тренер «Атлетико Мадрида». У нас была далеко не основная команда, как иногда случается в необязательных матчах. Я вышел без тренировки и не будучи тренированным.

Однако в какой-то степени оправдал ожидания, забил один из двух наших мячей, причем головой.

Это произошло в среду, а в воскресенье состоялся дебют в испанской Лиге против «Сантандера». Состав был посильнее, и играли мы дома, на «Бернабеу», а значит, не надо тратить силы на дорогу. Для меня, выбитого из привычной копей дв вдобавок с лишним весом (78,900 против обычных 73 — 74 килограммов), все имело значение. Мало того, надо учесть, что я не знал ни партнеров, ни соперников, ни того, что они думают обо мне. Словом, ситуация аховая. К счастью, мы победили — 4:1, и я снова отметился голом.

Тогда существовало убеждение, что футбол в Америке — более техничным, а в Европе — значительно более быстрый. К себе я это не относил, потому что считал своим главным достоинством скорость. Но мне необходимо было найти взаимопонимание с партнерами. Футбол же — коллективная игра, и в ее основе лежит взаимодействие, а это вырабатывается даже не на тренировках, а в процессе общения. С одним поговорил, за другим понаблюдал, о третьем узнал от других. Так и возникает понимание, кто чем дышит, что любит не только в игре, но и в жизни, как относится к шутке, каковы манеры. Характер игрока отражается на характере его игры. Словом, необходима адаптация, и на нее требуется время.

Я пришел в команду известную, именитую, но несколько лет ничего не выигрывавшую. Ее слава базировалась на успехах до гражданской войны в Испании. Подумать только: с 1933 года по 1954-й ни одного чемпионского титула! Но я задумывался не об этом. А о том, что это столичный клуб, располагающий великолепным стадионом, клуб престижный, через который прошли многие великие футболисты. Это обязывало вернуть прежние позиции. За меня боролись, чтобы я сыграл главную роль в этом возвращении, и я согласился не для того, чтобы заработать больше денег, а чтобы мы совместно решили задачу — вновь стать командой триумфаторов.

Деньги всегда оставались для меня на втором плане, и, возможно, это одно из серьезных моих заблуждений. Рядом со мной никогда не стоял помощник, как теперь говорят, менеджер, или кто-то в этом плане. Поэтому меня легко было обмануть, чем иные и пользовались. И все же: что мы имеем в итоге? Приехал в Испанию на два года, подписал контракт на четыре и продолжаю оставаться здесь почти пятьдесят лет. Так что, если иногда я жалуюсь, вовсе не значит, что я недоволен судьбой.

Однако, откровенно, иногда я думаю, что дал футболу больше, чем получил. Не потому, что я тщеславен, честно говоря, роль знаменосца не для меня. Конечно, титулы грели душу, но я их не эксплуатировал. Никогда не козырял ими, чтобы добиться благ, больших, чем мне полагалось, никогда не давил при подписании контрактов. Опять же повторюсь, футбол — дело коллективное, и не следует выпячивать свои достоинства. Пусть их оценят другие. И уж, конечно, самое большое удовлетворение персонально я получал от признания публики любителей футбола. Большое им спасибо!

Не стану больше отвлекаться. Вперед, в автобус или в вагон. К моему счастью, самолетами мы почти не пользовались, в том числе, чтобы не выбиться из собственного расписания. На выездные игры приезжали в пятницу, успев отдохнуть в спальном вагоне. К легкой тряске и стуку колес легко привыкаешь.

Гораздо больше на настроение влияло состояние полей. «Бернабеу» — вне конкуренции, в остальном же стадионы напоминали старенькие, аргентинские, Вместе с тем ситуация быстро менялась к лучшему. Помню, скоро построили «Камп Ноу» в Барселоне — действительно стадионище. И остальные подтянулись. «Сантьяго Бернабеу» реконструировался несколько раз. Увеличивают число мест, собирают больше народу, добиваются более важных побед, зарабатывают деньги и снова вкладывают в реконструкцию…

СТИЛЬ ЖИЗНИ

Я погружался в новую для себя жизнь, в жизнь послевоенной Испании. Имею теперь в виду не гражданскую воину, а вторую мировую. Народ пробуждался и проявлял интерес к окружающему миру: к живописи, к корриде, к футболу, к посиделкам в барах и ресторанах. Иными словами, к общению. Волей-неволей и я вошел в этот для меня, кстати, тоже новый мир, потому что неизбежно тебя приглашают на обед, на выставку, ты знакомишься там с людьми, они тянутся к тебе. «Реал» стал оживать, его положение с каждым днем улучшалось, делая некогда знаменитый клуб снова фигурой первого плана.

Менялся стиль жизни и в самом клубе. Вошли в практику семейные обеды, а также ужины футболистов со служащими клуба. Поощрялось и развивалось чувство товарищества. Появлялось ощущение, что все мы занимаемся одним общим делом — способствуем возвышению клубной марки, если хотите, куем победу.

Особая заслуга в создании такой обстановки принадлежала Раймундо Сапорте, тогда еще очень молодому функционеру. Все мы, футболисты, видели в нем старшего брата, хотя он был моложе некоторых, и уж, конечно, меня. Это чудо! Он решал все хозяйственные вопросы, помогал делать крупные покупки, устраивал детей в колледж, учил, как хранить деньги. Мирил поссорившихся.

Звонить по телефону в Аргентину далеко не всегда получалось. Заказ ждали около трех дней, а когда соединяли, то выяснялось, что дома в этот момент никого нет и надо все начинать сначала. Но мой отец внимательно следил за моими делами по газетам. Конечно, ему пришлось поволноваться, читая про мои злоключения в Барселоне. В письмах он меня успокаивал: «Ладно, Альфредо, по крайней мере, вы познакомились с Европой». Для многих в Южной Америке это предел мечтаний. Но мне с Сарой и детьми Европа пока удовольствия не доставляла.  Подбадривала лишь уверенность отца, что, несмотря ни на что, сделаю карьеру в Старом Свете.

Когда все уладилось, то именно Сапорта приложил руку, чтобы мои родители прилетели в Мадрид повидать нас. Нам такая дорога всем семейством представлялась немыслимой, тридцать шесть часов в воздухе, на самолетах, реагировавших на каждую воздушную ямку, да еще с тремя детьми. В 1955 году произошло прибавление в нашей семье. В Мадриде появился на свет еще один Альфредо ди Стефано.

А еще мы наконец-то обзавелись машиной. Не то чтобы раньше денег не хватало. Бернабеу смотрел на это крайне негативно. «Наши сторонники», — говорил он, «люди в основном малого достатка, и не следует щеголять перед ними благосостоянием». Поэтому, даже приобретя две автомашины, я часто пользовался такси, а то и шел пешком мимо дома Бернабеу — мы жили неподалеку. Ходить всегда я любил, ходьба разминает ноги.

А машины купить нам разрешил сам Бернабеу, когда мы выиграли первый Кубок Европы, и мы набросились на самые современные. Сам же он до последних лет жизни предпочитал скромненький «Фольцваген» довоенного образца, хотя вмещался в него с трудом.

О СОПЕРНИКАХ И ПАРТНЕРАХ

Испания середины второй половины пятидесятых жила довольно бедно. Особенно в городах. Деревня питалась просто, но обильно и вкусно, главным образом продуктами собственного труда овощами и свининой во всех видах. В каждом доме висели копченые окорока «хамон серрано» и колбаски — -чорисо-. Северяне предпочитали фрукты и говядину. Птицефабрики только поднимались, и я стал одним из первых потребителей куриного мяса.

Вовсе не был гурмано. Просто однажды, поподчивавшись испорченными консервами, подхватил ужасную крапивницу. Она меня преследовала почти три года, и я был вынужден выбирать наиболее приемлемые продукты питания, в первую очередь курицу.

Эта крапивница неизвестно где возникает и где проявится. Мне, например, разносило лицо до неузнаваемости и жгло невыносимо. Я лечился всюду, спас меня известный доктор Кастревьехо. Прописал какую-то жидкость, я ее скупал десятками пузырьков. И прошло. Может с другими от тех консервов ничего не случилось, но я такой: меня укусит комарик, и моментально возникает красная бляха, и я чешусь несколько дней. Дома отец всерьез занимался пчелами, и это еще одна причина, по которой я не усидел в отцовском доме.

Вернемся к футболу. В Испании в те времена было немало хороших, если не сказать выдающихся, футболистов. Например, Ладислао Кубала в «Барселоне», мой близкий друг, как брат. Я мог составить ему конкуренцию в «Барсе», а он и виду не подал, всегда первым протягивал мне руку. И руку помощи тоже. Мощный, его не сдвинешь, не оторвешь от мяча, не собьешь. У него обнаружили туберкулез, довольно запущенный, другой бы сказал «прощай» футболу, а он восстановился.

Еще хочу вспомнить в «Барсе» такого Сесара, очень хорошего инсайда, великолепно игравшего головой. Басору — правого края. Манчона — на левом краю. Под ними, как теперь говорят, играл Сегарра. Вместе они составляли отличную связку.

В свою очередь, «Атлетико» выделялся феноменальными игроками с Канарских островов: Сильва, Эскудеро, Кольяр, Пейро. В «Вальядолиде» блистали братья Лесмес, оба защитники. Звезды имелись практически в каждом клубе. Но я более других симпатизировал клубу «Атпетик» из Бильбао за то, что по манере он напоминал мне «Ривер». Интересно, что и там, и тут поначалу выделялись приезжие игроки, но потом, уже в мое время, оба клуба стали отдавать предпочтение собственному молодняку и сумели вырастить замечательных игроков. В «Атлетике» задавали тон именно местные молодые ребята: Гаинса, Панисо,. Артече… А главное, команде отличалась своим стилем.

В «Реал Мадриде» почти одновременно со мной появился Франсиско (Пако) Хенто, тогда довольно молодой край — 19 лет. Однако технике и особенно скорости его мог позавидовать любой двадцатилетний. Мало того, не только на поле, но и в быту Пако не походил на ветерана. Сначала он держался несколько в стороне, но когда обжился, то проявил необычайную живость. Считаю его лучшим левым крайним в мире.

Не могу не упомянуть Моловны. Он, как никто другой, вольготно чувствовал себя в штрафной площади, то есть на весьма ограниченном пространстве, где сбивал с толку опекунов то дриблингом, то ложным замахом, а то еще всякими штучками, характерными только для канарской школы. Он пользовался чудовищными зрительскими симпатиями. Я застал его уже не в лучшей форме. Операция на паховых кольцах не прошла для него бесследно, он утратил мощь удара.

Адаптироваться к испанскому футболу для меня не составляло особого труда, но и нельзя сказать, что он близок по стилю к аргентинскому. Защитники здесь не то чтобы злонамеренные, но настырные, привязчивые. Я не привык к такому обращению. По мне защитники — более элегантные, умеющие сами поиграть и другим позволить. Иными словами, готовые посоревноваться с тобой в мастерстве, а не пытающиеся нагнать страху.

Особо бесцеремонно со мной обходились в гостях. Я пытался их урезонить делом и словом: «Ребята, не бейте и не кричите, я от этого только зверею, вам же хуже». А друзьям я напоминал фразу столь любимого мной литературного героя Мартина Фьерро: «Я бычок на моем родео и бычище на родео чужом». В действительности все эти толчки и поддевки меня заводили, недружелюбные выкрики с трибун только подзадоривали, если кричат, значит, я делаю им больно. И бег с мячом ускорялся, и гол становился неизбежным.

В Испании футбол и обстановка вокруг него не везде одинаковы. Северяне, вероятно, под воздействием англичан предпочитают игру, построенную на длинных передачах. Они, конечно, умеют играть, хорошо располагаются на попе, но индивидуально не столь высокого качества. И зрители ведут себя не так экспансивно. Если ты красиво сыграл, тебе аплодируют, воздают по заслугам: «Ну и что в том, что моя команда проиграла, я же пришел посмотреть красивый футбол, отдохнуть…» И покидают стадион удовлетворенные.

На юге и в центре страны, напротив, не уступят ни на шаг. Особенно тяжело было играть в Севилье. Даже камни бросали. Зрители возбуждались до предела. Но только во время игры. На улице, в баре встретишься, они оказываются симпатичными, коммуникабельными. Как будто стадион — совсем другой мир. Не для всех, но для большинства.

У «Барселоны» с «Реалом» особая вражда, не только потому, что есть люди, которые сознательно накаляют отношения. А так меня однажды пригласили сыграть за сборную Каталонии против итальянской «Болоньи». Нападение составили Басора, Кубала и я. Мы победили — 6:2. И никто мне не сказал грубого слова. Получилась великолепная встреча, запомнившаяся на многие годы.

Да и что говорить, есть хорошие игроки, плохие и злые. И зрители тоже. Есть и журналисты хорошие, плохие и злые..

О ЖУРНАЛИСТАХ

Начну с эпизода. Нахожусь я в Барселоне, ей предстоит играть с «Вулверхэмптоном» в Кубке чемпионов, подходит ко мне английский журналист. Я высказал несколько комплиментарных слов в адрес «Барсы». Другой журналист, из местных, выступая в качестве переводчика, интерпретируя, объясняет своему коллеге, что, с моих якобы слов, Кубала играет так-то, Флотатс так-то, и так далее.

Через несколько дней нам встречаться с «Барсой» на том же попе. Матчи «Реал» — «Барселона» — всегда напряженное событие, но в этот раз творится что-то невообразимое. На трибуне вижу плакат: «Не потерпим доносчиков». Я выхожу, меня освистывают. Нетрудно догадаться, кому адресован плакат. Но как мне доказать, что есть журналисты, которые не прочь пофантазировать от моего имени. Выход один — играть, не обращая внимания на трибуны, а с журналистами держать ухо востро. Чтобы поставить точку, скажу, что в Барселоне у меня очень много добрых друзей, они меня хорошо знают, и отношения наши никогда не портятся.

А что хотел тот журналист-переводчик? Ну, расскажут тренеру, как кто играет. Но ведь если это настоящий тренер, он в одно ухо впустит, в другое выпустит. Соперника надо видеть, чтобы что-то понять. Кстати, «Вулверхэмптон» потерпел в тот вечер сокрушительное поражение — 0:4.

Игрок-тренер-соперник — довольно сложная цепочка. Тренеру, пусть очень квалифицированному, все равно не обойтись без трех-четырех игроков, способных внести необходимые изменения в ход матча. Не бежать же спрашивать тренера, что нам делать? Надо самим принимать решения. А правильны они будут или нет — другое депо. В конце концов футбол достаточно сложен, и ошибки вполне возможны.

Приведу еще один случай, после которого газета «Пренса», что издается в Бильбао, долгое время меня попросту игнорировала. Давали, например, состав нападения «Реапа» таким образом: Копа. Матеос, X, Риал, Хенто. Или называли тех же четырех футболистов и добавляли: «с обычным форвардом в центре». Когда я забивал, то писали для статистики: «Гол забил девятый номер». И когда я играл очень хорошо, меня не замечали.

А началось это со встречи, которую мы проводили в Сан-Себастьяне. Играли по колено в грязи. И не столько дожди виноваты. Я знаю таких мастеров готовить поля специально под противника. Мы играли довольно мелко, и наши пасы застревали в глине. Напротив, «Реал Сосьедад», наши соперники, знающие секреты своего поля, пользовались исключительно передачами метров на сорок и в середине поля практически не задерживались. К счастью, мы победили 2:1, а может, 1:0.

В раздевалку вернулись неузнаваемыми, словно рыцари в доспехах с опущенными забралами. Может, потому и журналист обознался.

А произошло вот что. Пробравшийся в раздевалку парень, как оказалось, газетчик из «Пренсы», стал приставать к каждому из нас с тупыми вопросами типа верим ли мы в Бога. Кому-то это надоело, он бросил в него грязное полотенце, и оно краем зацепило ему лицо. Естественно, оставив грязный след. Он расписал это в своей газете и указал на меня. История эта попала потом в «Abc». Мы обратились с протестом в профсоюз журналистов, но история получила еще большую огласку. Дошло до того, дон Хуан де Борбон прислал в клуб запрос о происшествии. Ему дапи разъяснение, тогда он предложил «Abc» извиниться за публикацию непроверенной информации.

Директор «Abc» собственной персоной явился ко мне домой. Меня не было, и Сара приняла его извинения. Я все же считаю, что в итоге я пострадал. Кто-то читает газеты, кто-то их пересказывает, а опровержения никто не замечает. Все же отмечу с удовлетворением, что каждый раз, когда я появлялся в этом городе в качестве игрока или тренера pa, меня встречали аплодисментами. И в Сан-Себастьяне у меня сорок тысяч друзей — по числу жителей.

ОБ ИНЧАС

Возвращаясь к Бильбао, хочу подчеркнуть, что соперничество было здоровым. В те годы там собралась великолепная команда, все ее игроки когда-либо защищали цвета сборной Испании: Кармело, Оруе, Гарай, Канито, Маури, Магуреги, Артече, Маркаида, Ариета, Урибе и Гаинса. В Испании еще встретишь людей, которые на память перечислят весь этот состав, хотя прошло почти пятьдесят лет.

Они выросли в тех краях. Себя называли — «одиннадцать деревенских парней». В 1958 году они выиграли у нас в финале Кубка на «Бернабеу» — 2:0. До сих пор помню… Вводят из-за боковой, там, где выходят команды. Мяч летит ближе к центру поля. Маури чуть подрабатывает его и посыпает пушкой метров с 30 — 35. Вот это гол! Второй забил Ариета, центрфорвард. Игнасио Ариета, его брат, много моложе, потом играл, и тоже здорово.

Но я хотел поговорить об инчас. Перед глазами встает вокзал в Витории. Из Мадрида выехали в пятницу, прибываем в субботу ранним утром. А на перроне полно народу, как, впрочем, всюду. Одни просят автограф, другие пришли, чтобы послать тебя к черту.

Но я еще из окна поезда обращаю внимание на небольшую группку парней. Типичные баски, крепкие, уверен, рабочие на железной дороге, скорее всего, грузчики. Мы проходим мимо них, как сквозь строй, и слышим: «Посмотри-ка, иностранный легион».

Делаю вид, что не услышал, а сам думаю: «Они правы!». В «Реале»» в то время играли я, Домингес, Сантамария, Копа, кажется, Диди… Пушкаша еще не было. Но еще Риал, по отцу хотя и испанец, но выросший в Аргентине и для этих людей тоже считавшийся аргентинцем, как и я.

Не скажу, что с моим появлением в «Реале» дорогу Королевскому клубу усыпали розами. Один сезон нас обошел в Лиге клуб «Атлетик», другой раз — «Барселона» по соотношению мячей. «Барсу» тогда тренировал Эленио Эррера, прослывший изобретателем самых надежных оборонительных систем, но в этом клубе он располагал потрясающим набором форвардов: Кубала, Кочиш, Суарес, Вильяверде, Эваристо, Эулохио Мартинес, Цибор, Техеда… Хватило бы на две команды.

О СУДЬЯХ

Я старался не иметь проблем с арбитрами, но удавалось с трудом и далеко не всегда. По натуре я игрок говорящий. Часто разговаривал с партнерами. Иногда сам с собой. Без ругани корректно. И все равно судьи делали замечания. «А что вы хотите?» — спрашивал их я. «Чтобы вы играли с кляпом во рту». — «Я ж не смогу свободно дышать».

Постепенно привыкли к моей привычке и частенько мирились. На первых же порах возникали ситуации и смешные, и грустные, вдобавок связанные с моим аргентинским жаргоном. «Че! — восклицал я (в Аргентине так обращаются по-дружески к каждому). — за что взымаешь?». На родине это означало бы: «Зачем свистишь», а в Испании могло толковаться как сомнение в неподкупности. За этим следовала запись в протоколе — та-та-та-та… И штраф. У Бернабеу лопнуло терпение. «Неужели нельзя выучить испанский язык?». Меня, считавшего, что говорю на чистом испанском, его слова задели, и пришлось постараться исправить лингвистические погрешности.

Не требует доказательств, что судьи, особенно линейные, больше расположены к хозяевам поля. В наше время футбольные поля в провинции не имели заграждений и зрители располагались вплотную к газону в полутора метрах от линии поля. При атаке соперников инчас громогласно «фиксировали» положение «вне игры». И попробуй линейный не согласиться с решением толпы!

Много споров вызывают и единоборства. Можно рискнуть и попытаться забрать или выбить мяч в броске ногой вперед. Однако подкат чреват травмой.. Проще толкнуть соперника, что, в принципе, правилами разрешено, но допускает разные толкования со стороны арбитра. Особенно если борьба велась в штрафной площади и атакующий готов упасть от любого столкновения. И заметьте, как часто судьба встреч определяется точностью удара с одиннадцати метровой отметки…

За этим следует безумное ликование победителей. Что может быть горше для побежденных?! Я уже отмечал, но повторюсь: пенальти не ровня голу с игры, но это огромное преимущество, предоставить которое в правах арбитра. И стоит ли, реализовав пенальти, валяться или прыгать от радости? Ведь иные футболисты в безумном порыве преодолевают барьеры, которые им не под силу взять на тренировках.

Попутное наблюдение. Когда игрок падает и не двигается, значит, случилось что-то серьезное и нужна помощь медиков. Но когда этот тип катается по полю — это театр. И раньше попадались актеры, но не столько, сколько сейчас.

Здесь я бы встал на сторону арбитра. Не отреагируй желтой карточкой, и он враг и футболистов, и зрителей. На самом деле симулянта надо наказывать, и тебя скорее поймут.

Я никогда серьезно не верил, что арбитры покупаются. Конечно, приходилось сталкиваться с совершенно отвратительным судейством. В худшем случае я полагал, что арбитр боится публики, что он недостаточно тверд. Это как на корриде. Есть быки бравые, а есть безумно бравые. Так и люди. Арбитрами должны быть люди с очень твердым характером.

Мне никто и никогда денег, чтобы повлиять на ход игры, не предлагал. И бесполезно — мы всегда нацелены на победу. Но что бывает согласие между игроками закончить встречу с удобным для обеих сторон результатом, я допускаю. Тут и посредники не нужны: «Сыграем вничью и решим свои задачи» — такое возможно. В этой связи вспоминаю одну нашу игру в Сан-Себастьяне. Ничья гарантировала нам победу в Лиге, а им — спасение от вылета в низший дивизион. И мяч, сколько ни бился, так и не попал в ворота.

Перевод Льва КОСТАНЯНА.
(Продолжение следует).

Scroll Up

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: