«Из-за того, что я придерживался левых взглядов, меня не взяли на ЧМ-50»

Паиньо (Pahíño), из-за того, что он читал Толстого, Достоевского и Хемингуя, считали «красным» футболистом в начале 50-х.

Дата Рождения:  21/01/1923
Пришел в «Мадрид»:  1948
Ушел:  1953

Мануэлю Фернандесу Фернандесу, «Паиньо», сейчас 88 лет и он живет в Мадриде, в квартале Чамартин. Родился в Сан-Пелайо Навия (Понтеведра, Галисия), в поселке, который сейчас многие называют Сан-Паиньо Навия.

Бомбардир из Сан-Пелайо, — один из самых ярких представителей «испанского гнева» (furia española) , — так назвал испанскую сборную француз Анри Десгранж на Олимпийских Играх в Антверпене в 1920 году. Прозвище, которое закрепилось за сборной Испании навсегда и весьма подходило под образ этого игрока. Паиньо был редкой птицей: республиканцем, любителем Толстого и нападающим. И он не эмигрировал во время или после войны. Он остался в Испании, верный своим убеждениям и привычкам. Таким и остается по сей день.

Он жив, бодр, умен, но далек от славы и шума. Он любит говорить прямо, любит тишину и смотрит матчи исключительно дома вместе с женой. Он старый мудрец противящийся мишуре, хотя и по сей день его бывшие клубы устраивают товарищеские матчи между собой в его День Рождения (как, например, «Сельта» и «Депортиво» в прошлом году – два их четырех клубов, за которые играл Паиньо).

Он самый старый из нынеживущих игроков «Мадрида». Он продолжает быть единственным Пичичи в истории «Сельты». Его футбольная история заслуживает отдельной книги. Даже его прощание с футболом было неординарным: он совершил фол, а арбитр подбежал к нему с карточкой в руке. Паиньо остановился и сказал: «Вы и футбол идете разной дорогой». И ушел с поля. Навсегда. Гордец, однажды сказавший: «Я наслаждался худшей любовью, — любовью к самому себе»…

Первые шаги

Начал свою карьеру Паиньо в «Сельте», в которую пришел в возрасте 18 лет. О том периоде он вспоминает с радостью, правда, были у него и плохие времена: «Никогда не забуду как с «Сельтой» мы вышли в Примеру в матче с «Гранадой» (1945 год). Тогда мне сломали малую берцовую кость». Тренер «Сельты» приказал перебинтовать ему ногу и Паиньо играл весь второй тайм со сломанной ногой!

Но его необузданный, хоть и волевой, характер был проблемой. Ведь такой игрок обязан был добиться самых больших успехов. Он и начал свой путь с них. Сезон 1947/48 стал одним из лучших в истории «Сельты» – она закончила чемпионат на 4 месте и дошла до финала Кубка Испании (Генералиссимуса). А сам Паиньо стал Пичичи.

Но если снаружи все было прекрасно, внутри назревал конфликт. Дело в том, что лучший бомбардир Испании получал меньше чем те, кто просиживал целый сезон на скамье запасных, поскольку зарплата Паиньо немыслимым образом была одной из самых низких в команде. «А ведь когда мы проигрывали, у нас отбирали зарплату», — помнит он. «Зарабатывал я тогда совсем копейки. Когда я сказал, чтобы они повысили мне зарплату или я уйду, со мной обошлись грубо».

«Обошлась грубо»… Его вышвырнули из клуба, после случая в сборной Испании (о нем ниже). Назвали «антигалисийским», «мятежным». Он даже всерьез подумывал оставить футбол.

Это был 1948 год. Но нашлись те, кто его отговорил и убедил двигаться дальше. Двигаться дальше на юго-восток. Он перешел в «Реал Мадрид». А еще тем же летом в него перешли Мигель Муньос (его партнер по атаке в «Сельте»), Ольмедо, Монтальво, Наварро и Марсет. Новая команда строилась с прицелом на будущее, но как всегда бывает в «Мадриде», результат требовали прямо сейчас.

Как гласит китайская пословица: «Не дай вам бог жить во время перемен». К несчастью для Паиньо, «жившего» в королевском клубе в период перестройки, чемпионом Испании он так и не стал. Конец 40-х прошел под знаком «Атлетико», а начало 50-х: «Барселоны».

«Ветеран труда»

В «Мадриде» Паиньо провел 5 лет. Начал плохо, играя на непривычной позиции разыгрывающего, к которой Пичичи прошлого сезона пришлось некоторое время привыкать. Майкл Кипинг, тогда тренер «Мадрида» сказал ему то, о чем Паиньо не забыл: «Мануэль, если Вы хотите преуспеть в «Мадриде», Вам нужно забивать. Здесь публика чтит тех, кто забивает. Вы играете хорошо. У меня к Вам жалоб нет». Паиньо слышал как публика шепталась за его спиной. «Ох, этот своенравный Паиньо, не заиграет…». Но заиграл. Еще как заиграл! В скором времени именно он стал символом «Мадрида» той эпохи – конца 40-х, начала 50-х. В сезоне 1951/52 именно ему достались лавры Пичичи, а соревновался он за этот трофей не с кем-нибудь, а со знаменитым Тельмо Саррой (который и по сей день остается лучшим бомбардиром в истории Ла Лиги, а Паиньо на 7-м месте в этой классификации. У Сарры — 252 гола, у Паиньо — 210. Рауль Гонсалес расположился практически по середине между ними с 223 голами, но он провел несравнимо больше матчей).

Marca от 1 февраля 1949 года:

«Ветеран труда» — вот медаль, которую заслужил «Мадрид» в этом матче (прим. – против «Атлетика»). И ее должен был получить не капитан команды, как представитель, а Паиньо, из-за своего усердия и сообразительности, удивительных физических способностей и изумительного умения руководить. Немного грубый, внешне похожий на моряка, словом, типичный галисиец, может произвести обманчивое впечатление своей внешностью, потому что совсем негоже употреблять те же эпитеты по отношению к его стилю и его изящной манере игры; совершенно верно, Паиньо играет с умом и внимателен к мячу и к размещению каждого игрока; он настоящий ученый в том, что касается организации игры.

Паиньо в матче с «Атлетиком» из Бильбао добился полного успеха своей воли и таланта, это его индивидуальная гигантская победа, которая снова возвращает нас к лучшим временам, когда матчи решали индивидуальности, которых так долго расточали попусту. (…) Но галисиец не одинок; позади него был мадриленьо, тоже с галисийским окрасом, еще одна личность «Мадрида»: Мигель Муньос».

В конце концов, в «Мадриде» его запомнили как храброго нападающего с бойцовским характером, который одинаково хорошо владел обеими ногами, был великолепен и в игре головой. Иначе говоря, был форвардом без слабых мест.

Представитель «испанского гнева»

«Я покупал книги на черном рынке в Барселоне или в поездках по Южной Америке. Там я купил, например, «По ком звонит колокол». (К слову, публикация этого романа Хемингуэя по идеологическим соображениям была запрещена в СССР. Первая публикация состоялась только в 68 году, но при этом в тексте было сделано 20 цензурных изъятий. Сам роман повествует о событиях Гражданской войны в Испании).

Проблемой были его убеждения и вкусы. То, что он читал Толстого, Достоевского, Хэмингуэя. Паиньо придерживался антифашистских взглядов. Для «людей сверху» этот факт не смогла перечеркнуть ни репутация форварда-убийцы, ни то, что он был одной из главных фигур «Мадрида» эпохи, как сейчас можно сказать, «до Ди Стефано». Он забил 108 мячей в 126 матчах (0,86 голов за матч). За всю историю «Мадрида» по этому показателю его превзошел только Пушкаш.

В тот день, когда Паиньо дебютировал за сборную Испании (20 июня 1948 года), его выдала тишина. Перед матчем со сборной Швейцарии, генерал Гомес Самальо, решил зайти в раздевалку сборной Испании, чтобы выступить перед игроками с речью: «Сейчас, мальчики, покажем свои яйца и патриотизм». В этот момент в раздевалке стало тихо. А у спортсмена, который играл в футбол и читал «По ком звонит колокол» неуместное вмешательство военного вызвало смех, который заметил генерал и отлучил его от сборной. Паиньо запретили ехать на ЧМ-50 в Бразилии.

Когда Паиньо вспоминает о событиях 60-летней давности, на его глаза наворачиваются слезы. «Из-за того, что я придерживался левых взглядов, мне запретили поехать на ЧМ-50 в Бразилии. Я обязан был это терпеть, а еще иметь влиятельных знакомых, чтобы со мной ничего не случилось». Паиньо был отмечен как «подозрительный».

После этого инцидента Паиньо не играл за сборную аж до 1955 года, до матча с Ирландией. На тот момент ему было уже 32 года. В том матче счет был 2-2. А Паиньо забил два гола. И сыграл еще один раз за сборную на прощание.

Таким образом, один из лучших испанских игроков своего времени, если не лучший, провел в сборной всего 3 матча и забил 3 гола. На ЧМ-50 сборная Испании дошла без него до полуфинала, и это было ее наивысшее достижение вплоть до 2010 года. А что бы было, если бы Паиньо играл?

Паиньо и Бернабеу

Как в Виго, его уход из «Мадрида» тоже был бурным: «Когда закончился сезон, я сказал Дону Сантьяго Бернабеу, что хочу подписать новый контракт на три года. Мне было 29, а дон Сантьяго сказал, что три года – это много. Тогда он мне говорит: «Мы даем тебе контракт на один год, но выплатим 275.000 песет», — которые на то время были огромной суммой денег. Но я уехал к семье жены в Ла-Корунью, и перешел в «Депортиво».

Надо сказать, дон Бернабеу предлагал контракты на один год всем, кому было больше 30, из года в год. Такова была контрактная политика клуба, и Бернабеу ей не изменил даже в случае с одним из своих лучших игроков.

В «Депортиво» Паиньо играл вместе с Луисом Суаресом и с Арсенио Иглесиасом, напомню, некогда недолгое время тренировавшего «Мадрид»: «Паиньо  был, наверное, лучшим нападающим в истории галисийского футбола (будущий обладатель Золотого Мяча, Луис Суарес, тоже галисиец)», — говорит «Брушо де Артейшо» о своем бывшем партнере по команде. Именно благодаря Паиньо «Депортиво» добыл свою первую в истории победу на «Чамартине». Паиньо был автором двух голов «Депора» в ворота «Реала» в тот славный для галисийцев вечер.

Спорт в послевоенное время

После окончания Гражданской войны Франко прекрасно знал, что через спорт можно распространять идеи, в том числе фашизм (по примеру Муссолини, который использовал ЧМ-34, чтобы пропагандировать фашизм в Италии). Также Франко знал и о том, что спорт способен прославить тех, кто исповедует антифашистские мнения. Австриец Зинделар стал героем, потому что отказался участвовать в ЧМ-38 во Франции со сборной нацистской Германии, которая тогда присоединила Австрию. На том же Чемпионате Мира 22.000 парижан пели Марсельезу в ответ на нацистское приветствие немецких игроков.

Франко тоже считал спорт важной вехой общественной жизни, как пишет Хулиан Гарсия-Кандау в книге «Спорт во время Гражданской войны». Все федерации и спортивные клубы после войны были немедленно отданы в руки военных или людей, близким к правительству. Все игроки были подвергнуты допросам, они должны были доказать свою приверженность Франко. «Они были везде, владели всем и нужно было быть осторожным со своими словами», — говорит Паиньо, который был жертвой идеологического подчинения.

Когда чемпионат Испании был возобновлен после Гражданской войны, — в декабре 1939,  — выжившие футболисты, которые не покинули родину и не остались калеками, должны были пройти по «этапам очищения». Семь игроков «Мадрида» их не прошли. Были дисквалифицированы те, кто не подчинился национальному указу, или те, кто просто опоздал, чтобы это сделать.

Спорт был похищен и деморализирован, был отдан профранкистам. «После войны были только нищета и смерть. Я играл как на иголках. У меня не было ни к кому ненависти, но фашисты вызывали во мне отвращение. Они убивали непосредственно ради забавы. Дважды пытались убить моего отца, но он сумел скрыться».

Автор: Vincenzo, Real-Madrid.ru

Scroll Up

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: