Дель Боске всю свою жизнь был скромным тружеником. Ещё он был профсоюзным активистом. Его «простота» одерживала триумф за триумфом, преодолевая множество препятствий.

«Всё, что ни делается, делается к лучшему». Это высказывание тренер сборной Испании по футболу Висенте Дель Боске использует как заголовок к руководству действиями по выходу из кризисных ситуаций. Возможно, кто-то воспримет эти слова как проявление конформизма. Но в случае с Дель Боске – наоборот: они характеризуют человека, привыкшего самостоятельно рулить на жизненных виражах, не теряя самообладания и не жалуясь на судьбу. «Если бы меня не выставили из «Мадрида», я бы не стал чемпионом мира со сборной», — любит повторять он.

«Его жизнь никогда не была лёгкой. Его отца репрессировали франкисты. Его путь в «Мадриде» не был усыпан розами, ни когда он выступал как игрок, ни когда тренировал. У него были тяжёлые травмы, он пережил смерть своего брата Фермина, с которым был очень близок. Как тренер, он так и не получил доверия руководства клуба. Выиграв с «Мадридом» восьмой Кубок европейских чемпионов, он не знал, продолжит ли он работу в нём. Затем было окончание срока контракта, не продлённого Флорентино Пересом», — рассказывает писатель Пако Каньямеро, писатель из Саламанки, автор биографии своего земляка под названием «Висенте Дель Боске. Триумф достоинства». В ней он отмечает влияние знаменитого «Эль Вити»* на формирование личности будущего тренера: «Каким бы ни был итог прожитого дня, удачным или провальным, он, как и Висенте, всегда обдумывал и взвешивал пережитое».

Центральная часть квартала Гарридо в Саламанке значительно изменилась за последние годы. Сейчас район представляет собой переплетение улиц и зданий преимущественно современной постройки. Недалеко от этого места находится отрезок Шоссе Саламанки, который в честь победы на чемпионате мира по футболу в Южной Африке был переименован в Проспект Дель Боске. Бродя по улицам, можно отыскать трёхэтажные дома, в которых прежде жили преимущественно железнодорожники. Фермин, отец Дель Боске, был диспетчером железнодорожной компании «Renfe», но однажды его задержали и отправили в концлагерь за приверженность к идеологии левых. «Понятно, что мой отец имел основания быть противником диктатуры, но нас он учил жить в мире, согласии, демократии, быть единой семьёй и отвечать за свою работу», — говорит Дель Боске. Со своим отцом за неделю до Дня всех Святых они всегда приходили на кладбище к могиле Мигеля де Унамуно**, которого почитают за то, что «он был либералом, но всегда уважал мнение тех, кто не разделял его взглядов».

В переулке Рио Йельтес находится один из скромных домов, в каких обычно живут рабочие семьи: раз за это мы можем платить, здесь и так мы должны жить. Вся округа гордится тем, что они соседи самого Дель Боске. «Человек, который знает своё дело. Обычный мужик», — характеризует его местный таксист. В Гарридо на одном из пустырей Дель Боске играл в футбол. Его брат Фермин шил мячи. Ещё они очень увлекались игрой в настольный футбол, которой Дель Боске овладел в совершенстве. В детстве он сам его конструировал, в юности стал одним из местных королей в соревнованиях по нему, которые проводились в местных бильярдных. «Настольный футбол — очень азартная игра, и Висенте всегда был таким же, хотя по нему этого не скажешь, — рассказывает Анхель Уэртас, председатель организации ветеранов Спортивного Союза Саламанки и личный друг наставника Ла Рохи. – Мы познакомились как-то летом во время товарищеских матчей нашей «Саламанки» в Португалии. Нам не хватало несколько игроков, и наш тренер пригласил юниоров. Висенте играл во втором тайме. Он был высокий, худой и очень техничный». По словам Уэртаса он не замечал никаких изменений между тем парнем из юношеской команды, который стал затем игроком «Мадрида, а теперь превратился в тренера-триумфатора. Они беседуют с ним о футболе так, как это делали всегда: «Он всегда был таким. Говорит очень медленно и спокойно. На любое давление во время чемпионата Европы, на любую критику, раздающуюся в его адрес, у него одна реакция — спокойствие».

Дель Боске покинул свой родной Гарридо и отправился в столицу в сопровождении Тоньете, скаута, работавшего на «Реал Мадрид» и ставшего первым тренером национального уровня среди жителей Саламанки. В его доме в Сьюдад Родриго вместе с докладами Кини, Агилара, Корраля и Сантильяны, до сих пор хранится пособие одного из знаменитых функционеров «Мадрида» Мигеля Мальбо, отвечавшего в своё время за кантеру blancos. На одной из страниц можно прочесть наставления о том, что тренер должен быть внимательным и требовательным: «Надо суметь отличить хорошего игрока и хорошего игрока, способного играть за «Реал Мадрид». «Висенте как раз был таким. С технической точки зрения он был безупречен. Немного медлителен, но с хорошими рефлексами. Для полузащитника он забивал много голов. Один торговец автомобилями «Рено» мне как-то сказал про него, что этот житель Саламанки — лучший молодой футболист, какого он видел в своей жизни, — вспоминает Тоньете, который не может забыть своего первого путешествия в Мадрид. – Мы поехали на моём «Рено-8»: его отец, мой племянник Сильва, который тоже хотел играть в «Мадриде», Висенте и я. В 16 лет у него уже был характер, присущий местным жителям, очень рассудительный. Он очень похож на свою мать Кармен, чувствительную сеньору, очень хорошую мать, вечно озабоченную проблемами своих детей. Сейчас мы видим Висенте улыбающимся, а тогда он был очень сдержанным». Тоньете не сомневался, что у его протеже в будущем всё сложится хорошо. «Хотя он и отнекивался поначалу, но он прекрасно знал, что станет футболистом «Мадрида». Я возил множество парней на просмотры и всегда давал им советы, как суметь за рекордно короткий срок продемонстрировать всё, на что они способны. Я им говорил, чтоб никогда не останавливались: если назначен угловой – надо идти и подавать его, если штрафной – то же самое. Дель Боске не подвёл меня».

«Если бы я не стал профессиональным футболистом, вероятно, стал бы учёным, — рассуждает сам Дель Боске. – Саламанка – студенческий и очень оживлённый город. Но я никогда не чувствовал себя комфортно по ночам, ни в моём родном городе, ни когда стал профессиональным спортсменом в «Мадриде». И я совсем не разбираюсь в музыке».

Одно из последних сообщений, посланных тренером сборной Испании из Киева за час до финала, было предназначено Тоньете. Пожилой сеньор до сих пор вспоминает озабоченное лицо дона Фермина, оставившего сына в Мадриде. «Было похоже, что у него вырвали сердце из груди. Я пытался его успокоить, говоря, что нет повода волноваться, что его сын знает, что делает, и он не пропадёт во мраке мадридских ночей», — делится Тоньете. Спустя немного времени после отъезда Дель Боске в Мадрид до Испании докатилось эхо парижский событий 68-го. Его брат Фермин предупреждал об опасностях большого города, в первую очередь о наркотиках. В течение двух первых месяцев Дель Боске снимал жильё в небольшом пансионе рядом с Гран Виа. По пути в метро наблюдал манифестации молодёжи, одетой в брюки-клёш и протестующей против нарушений норм демократии. Потом он поселился на улице Иглесиа, откуда пешком ходил во Дворец Спорта смотреть боксёрские поединки между Уртаином и Педро Карраско. Тогда он перемещался по городу пешком, теперь делает это на автомобиле, когда ездит забирать из колледжа своего сына Альваро, больного синдромом Дауна.

На том же «Рено-8», принадлежавшем Тоньете, вслед за Дель Боске мог отправиться в столицу Грегорио Кардосо, вингер, игравший на левом фланге, очень искусный футболист, получивший тяжёлую травму будто нарочно в матче между юношескими командами «Саламанки» и «Мадрида». «Он уже был общительным и более открытым, прекрасно умевшим работать в коллективе». Кардосо до сих пор хранит в памяти один из футбольных эпизодов с участием Дель Боске, свидетельствующий о том, что он вполне окреп для дальнейших испытаний. Речь идёт о матче между «Саламанкой» и «Бургосом»: «Мы поехали играть против «Бургоса» на выезде, но матч проходил не на их стадионе «Плантио», а на «Миланере», в пригороде, куда нас и привезли. Из автобуса до поля мы шли через толпу людей, которые плевали нам в лицо и осыпали оскорблениями. Некоторые игроки нашей команды в перерыве плакали и не хотели идти продолжать играть».

Санчес Барриос, как и Кардосо, был крайним нападающим, но он начал свою карьеру в кантере «Мадрида», а завершил её в «Саламанке». «Я был ближе знаком с его братом, потому что, приехав в Саламанку, с помощью их родителей снял жильё в том же доме, где жили они. Ни отец, ни его мать никогда не кичились тем, что их сын играет в «Реал Мадриде» и даже не упоминали об этом. Висенте был очень близок со своим братом Фермином, всегда навещал его при малейшей возможности. После его смерти много помогал его жене и детям, своим племянникам. Слово, которое лучше всего может охарактеризовать его – обычность. Но не тривиальность. Единственная ненормальная черта в нём – это его спокойствие, потому что тренерская работа сопряжена с огромным давлением».

Санчес Барриос хочет выделить ещё одну особенность Дель Боске — его всегда недооценивали: «Висенте стал участником AFE (Ассоциации испанских футболистов), в ту пору это означало, что тебе «отрежут голову», как это произошло со мной». Его профсоюзную деятельность высоко ценит Анхель, партнёр Дель Боске по «Мадриду»: «Быть игроком «Мадрида» и членом профсоюза было непросто. Нам приходилось бороться не за себя, так как мы не бедствовали, а за тех наших коллег, кому нужна была поддержка и помощь. За тех, кто вместо постели спал в спальном мешке, потому что не получал положенную зарплату или выплаты по социальному страхованию, или потерял всё, оформив своё имущество в залог». Анхель тоже родом из Саламанки. Вместе с Дель Боске они пережили одно из самых больших разочарований в карьере — поражение от «Ливерпуля» в финале Кубка европейских чемпионов в 1981 году. Всё, что ни делается, делается к лучшему? «Висенте не плакал. Он только произнёс, что мы должны научиться бороться, и у нас будут другие возможности победить. И они у него появились, только уже как у тренера «Мадрида» и сборной. И он вышел победителем». Сохранив при этом ту же скромность, с которой отправился когда-то в дальнюю поездку на «Рено-8».

Примечания.

* Эль Вити — тореро, получивший в одном из боёв серьёзную травму руки, ограничившую его подвижность, но не оставившего своё ремесло и продолжившего выступать с повышенным риском для своей жизни.
** Мигель де Унамуно — испанский мыслитель, писатель и политик первой трети XX века.

El Pais
Перевод с испанского: Lench, Real-Madrid.ru

Scroll Up

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: