• 0

  • 158

Сантильяна. Лучшая голова Европы

15 августа 2012, 17:14

На фото: Сантильяна забивает в ворота «Атлетико». Он был настоящей грозой Дерби, забив 13 мячей в 27 дерби в Ла Лиге.

Говорить о Карлосе Алонсо Гонсалесе (именно так его зовут), значит говорить об одной из главных живых легенд мадридизма: 17 сезонов, 643 официальных матча, 290 мячей и 56 матчей за сборную.

«Сантадерино, голеадор, возраст 19 лет и полон амбиций». Так 10 августа 1971 года AS анонсировал приход Карлоса Алонсо «Сантильяны», более известного позднее, как «лучшая голова Европы». Это прозвище он перенял у Сарры, легендарного бомбардира 50-х, которого также называли «лучшая голова Европы после Чёрчилля». Карлос Алонсо родом из провинции, из городка Сантильяна-дель-Мар, стал одним из самых важных нападающих в истории «Мадрида». На протяжении 17 сезонов он забивал голы на любой вкус, за «Реал Мадрид» 70-80-х, но большую их часть он забил головой. «Я прирожденный центральный нападающий, не полузащитник», — старался он объяснить по прибытию в клуб, чтобы занять священное в те времена в «Мадриде» место тарана.

Мы ведем беседу с самим Карлосом Алонсо Сантияльной, чтобы узнать, что это был за парень, который переехал в столицу в 18 лет, чтобы надеть футболку «Мадрида». «Мои соотечественники говорят, что Сантильяна-дель-Мар — город тройного обмана. Он не святой («санто» — исп. «святой»), не ровный («льяно» — исп. «ровный», «плоский»), и не выходит к морю.. («мар» — исп. «море»). Зато это прекрасно сохранившийся средневековый город и самый красивый в Испании».

Сын служащего гражданской гвардии, Адольфо Алонсо Каналя и Анхелинес Гонсалес, был вынужден оставить фамилии предков, из-за того, что полно игроков и с фамилией Алонсо, и с фамилией Гонсалес, и стал известен как Сантильяна: «Это прозвище я получил, выступая за «Сателит» из Барреды. Тренер Агустин Куэтара называл нас по имени городка, откуда мы родом, чтобы как-то отличать. «Смотри, из Сантильяны», — говорил он. И этим «из Сантильяны» был я… А потом меня так продолжали называть в «Райо Кантабрия» и в «Расинге». И я был доволен, потому что, в конце концов, это имя моего города».

А мог Карлос Алонсо и не менять фамилию, город, да и в футбол мог не играть. Наш герой, прежде чем стать футболистом, был отроком-служкой в церкви в Ла Колехиата за две песеты в неделю. А потом служил в закрытом францисканском монастыре, который с разрешения Папы, давал уроки для местных детей. «Это светлые воспоминания. В монастыре обрадовались, узнав, что я добился успеха в футболе. Но по правде, меня в 12 лет пытались убедить в том, чтобы я готовился стать миссионером на Филиппинах».

Итак, 10 августа 1971 года. Каким оно было для Сантильяны? Мы узнаем об этом из уст самого игрока: «Моя презентация состоялась 2 августа в семь вечера. Но я лучше запомнил тот день, когда мы впервые попали на «Бернабеу» с Агиларом и Корралем, потому что нас троих купили у «Расинга». Сначала нам показали поле, потом зал трофеев, после чего — офис, чтобы подписать контракт. Я узнал о том, что «Мадрид» купил меня от Фернандеса де Моры, моего тренера в «Расинге». Он позвонил мне и сказал: «Слушай, Карлос, тебя купил «Реал Мадрид». Я тогда сдавал вступительные экзамены и это известие стало ударом. Со мной ведь никто не говорил и не выходил на связь. Все чего я тогда добился — это разделил титул лучшего бомбардира Сегунды с Манолином Куэстой, да еще читал в газете, что я нравлюсь «Эспаньолу». Я не мог себе даже вообразить такой поворот событий… Я помню об этом, словно это произошло только что! Я был в номере гостиницы, учился, и хозяйка гостиницы сказала мне: «Тебе звонят по телефону». Это и был Фернандес де Мора».

Это был другой футбол. Совсем другой, нежели сейчас. Тогда футболисты не были владельцами своих судеб. «У игроков не было права голоса. Потом это изменилось из-за забастовок в 80-х, чтобы игроки могли переходить туда куда хотели, как сейчас».

«Для меня это было событие! Мне было 18 лет. И первый раз, когда я попал на тренировочную базу «Мадрида», «Сьюдад Депортива», Антонио Кальдерон, управляющий, представил мне одного за другим остальных игроков. Представьте себе, знакомиться с Амансио, Веласкесом и Соко. Я был очень взволнован. Мне сказали: «Это твое место и твой шкафчик». Справа Амансио, а слева Веласкес! Ничего себе! Я был ниже травы и тише воды, а ко всем обращался на Вы. И первым, кто попытался мне помочь был Соко: «Что с тобой, сардинеро»? — потом он всегда так спрашивал. У меня отняло немного времени приспособиться и заставить себя уважать, потому что я был всего лишь парнишкой из провинции». Обычно такие ребята подвержены всякого рода насмешкам. Помнит ли такие Карлос? «Не помню никаких насмешек над новичком, хотя в раздевалке существовала четкая иерархия. Совсем не так как сейчас, когда все равны. Тогда вся власть была у капитанов, которые были ими не на слове, а на деле… Если Амансио нам говорил «сегодня вечером мы идем в пивную» туда шли все. И женатые, и холостяки, и молодежь».

Легко представить какой трудной была для него жизнь в неугомонной столице, которая так отличалась от родной Сантильяны-дель-Мар, в которой даже поля футбольного своего не было и ребята, чтобы поиграть на настоящем поле, должны были преодолевать 14 км!

«Руководство искало мне место в гостинице Мадрида, Санта-Исабель, в которой жило много игроков, в том числе из кантеры. И Корраль, который пришел в клуб со мной, был племянником владелицы этой гостиницы. Это было совсем недалеко от «Сьюдад Депортива». О том времени осталось много хороших воспоминаний. Мы тогда много гуляли вместе со студентами университета. И не было контроля хуже, чем контроль сеньоры Пилар! Это был словно антидопинговый контроль…! Она бдила со свечой как мать настоятельница. К сожалению, она уже умерла, но я продолжаю тесно общаться с ее дочерью, Марисой, которая вышла замуж за нашего друга Педро, который учился тогда на инженера дорог… И оцените иронию судьбы… Один из их сыновей, — Кико Каталан, ныне президент «Леванте»…

Сантильяна в «Мадриде» сильно прибавил как футболист. Это происходит со всяким, кто попадает в сильный клуб и дружен с командой. Карлос особенно легко сошелся с Хенто, который тоже кантабриец, и способствовал тому, что Сантьяго Бернабеу купил Сантильяну. Мы же заставляем Карлоса раскрыть свои секреты. Все же, где Сантильяна так научился бить головой? «Не с детства, конечно. Мы тогда ставили четыре камня и играли на улице. Я не играл на настоящем поле с воротами до 14 лет. Тогда я играл в Барреде. И никогда не выделялся игрой головой. В моей семье никто не играл в футбол. Хотя это проявилось во мне, как врожденное качество. Да и начинал я играть в центре поля. Играл «восьмерку». И, кстати, первый раз когда был вызван в сборную, с Сантамарией, я дебютировал в Париже против Франции играя «восьмерку». Когда же я начал развивать в себе навыки таранного форварда, бить ногой и головой, я перешел в «Расинг». Там я играл с Агиларом и должен был использовать каждую возможность. Наш тренер Фернадес де Мора, целый день посвятил тому, чтобы я забивал с его навесов. Он показывал мне как должен двигаться центральный нападающий».

В 70-е штат игроков «Мадрида» обычно был перегружен. Из команды исключали, отдавали в аренду… И уже посреди сезона товарищеские матчи в четверг служили демонстрацией возможностей. Через это многие прошли. «И что это были за матчи! Но я пришел исключительно вовремя. Мне повезло, что именно в тот момент не было центрального нападающего в команде. Гроссо был, но дни его славы уже остались позади. И он в действительности был полузащитником. Тогда из-за этого играли, как сейчас, без настоящего центрального нападающего. Амансио на фланге, Пирри из глубины… И вот пришел я. На свободное место. Ну, были еще Планельес, Рафа Мараньон… Люди, которые могли играть, не обладая специфическими качествами нападающего. И Мигель Муньос, наш тренер, увидел, что команда от этого страдала, и как я пришел, поставил меня играть. Да, мне повезло».

Не многие могут это сказать, как и немногие могли получить заветный «9» номер: «Я дебютировал в 19 лет, в августе, против французской команды, а потом мы отправились на летние турниры и я стал основным перед началом Ла Лиги. И, кроме того, получил 9 номер, так как Гроссо, у которого он был, взял себе «восемь» или «шесть». А до Гроссо «девятку» носил Ди Стефано. Так что когда я получил футболку, я испугался… Помню, что Амансио и Пирри сказали мне: «Парень, только не упади в обморок, ты получил «девятку» Ди Стефано!». А знаете, это мне помогло избавиться от давления (смеется). Я потом провел 17 сезонов в «Мадриде», 14 в качестве основного нападающего команды и три оставшихся как замена Уго Санчесу. Тот последний участок своей карьеры я принял с достоинством. Хотя сначала был Бутрагеньо. Ди Стефано начал доверять Пятерке Буитре, и было много споров. Не верьте, что люди устают от того, что видят 14 лет подряд. Но мы были совместимы с Пятеркой, мы играли вместе 5 лет. Чуть позже пришел Уго, он был моложе, он был амбициозен. Я же перешел к тому, чтобы помогать команде благодаря своему влиянию и опыту. Мне к тому же улыбалась удача, — когда я выходил на замену я забивал важные мячи. Как в матчах с Боруссией, Интером, Дерби Каунти. Мы продвигались дальше, побеждали в этих турнирах и это мотивировало меня остаться, хотя я знал, что я могу не сыграть в следующем матче даже если буду тренироваться как сумасшедший».

Не хватит места, чтобы рассказать обо всех подвигах Сантильяны на футбольных полях, ведь за 17 лет их было великое множество. Мы ограничимся только деталями его первых дней в «Мадриде». Кто был его лучшим другом в раздевалке? «У меня было много друзей за эти 17 лет. Но лучше сказать о первых. Когда мы пришли в клуб у нас были хорошие отношения с холостяками команды. С Рафой Мараньоном, Хуаном Верду, Эдуардо, который аргентинец. Мы вместе шли на модные дискотеки, такие легендарные дискотеки, как «Cerebro», «Novísimo», «Sunset», «New Sunset». Ну и это же очевидно, что у парней из «Мадрида» был большой успех у девочек (смеется). Мы были более-менее богаты, знамениты. Многое изменилось с тех пор».

Сантильяна понимал, что он допрыгнул до небес. Он получил место в стартовом составе всемогущественного «Мадрида», сразу после того как пришел получил 9 номер, был признан в мадридском обществе… Да еще и с деньгами в кармане? «Пятьсот тысяч песет в первый год контракта. Остальные получали 27 000 в месяц. Холостяки, потому что женатые преуспевали больше (смеется). Но я так и не заработал эти 500.000. Однажды пришел дон Бернабеу и спросил у управляющего, указав на меня: «Дон Антонио, сколько получает этот парень? Так как того, что он зарабатывает, мало. Так что вы уже знаете, что делать». Я был ошарашен. Я сказал себе «президент сделал это в мой первый год в команде. Невероятно!» И мне удвоили зарплату. Так что в первый год я заработал миллион песет».

«У меня были особые отношения с Доном Сантьяго. Каждый раз, когда я виделся с ним, он говорил мне три вещи. Первая обо мне. Вторая о моей семье. И во время третьей он становился очень серьезен: «Нужно быть смиренными, Карлос, смиренными!». Не знаю почему он говорил это мне. Может, я выглядел как наивный юноша, стоящий перед всеми соблазнами мира. Не знаю. Он даже не требовал от меня обрезать волосы, как требовал от других. Но намекал. Однажды сказал: «Слушай, Карлос, когда волосы прилипают к лицу, это не мешает тебе видеть мяч?». А я смеясь говорил: «По правде нет, дон Сантьяго, по правде нет, да и я постоянно обрезаю челку». Ведь по сути я выглядел как ребенок, и я защищался».

Так после стольких лет продолжает думать Карлос Альберто Сантильяна. Но правда иная. Дон Сантьяго Бернабеу всегда видел в нем великого игрока.

Автор: Марко Руис, AS
Перевод с испанского: Vincenzo, Real-Madrid.ru

Scroll Up

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: