В детстве он засыпал в обнимку с мячом, представляя себя футболистом. Он завершил свою карьеру раньше времени из-за поразившего его гепатита, но сумел превратить свою страсть к футболу в сочинительство.

Ты смотришь, как он приходит на обед, на радио, на стадион; смотришь, как он смотрит вокруг, протягивает руки, ты видишь, как он деликатно и учтиво смеется, и ты понимаешь, что все его мечты, кажется, сбылись.

Ему 57 лет, и он смотрит на тебя, словно его удивляет, что его узнают в театре, кино или в самолете. Но эти люди, которые сейчас узнают его, не знают, что он по-прежнему считает себя все тем же мальчиком из Лас-Парехас (Росарио, Аргентина) и все так же мечтает о том, чтобы гонять мяч. Он вырос и стал знаковой фигурой, но в его взрослой улыбке есть что-то, что хранит даже сейчас, когда ему почти 60 лет, один из образов из его детства: он лежит в кровати в обнимку с мячом и мечтает.

Его мечтой всегда было зеленое поле. Играть как на скромном газоне, так и на роскошном. На поле же он придумал фразу («сценический страх»), которую он приписывает Гарсии Маркесу и которая наилучшим образом выражает то, что он привык чувствовать с того момента, как исполнилось его первое желание: играть на поле, постепенно становясь профессионалом.

Сценический страх. Леденящий ужас и энтузиазм. На поле под бдительным взором десятков тысяч зрителей, что активирует амбиции, которые хранятся внутри каждого футболиста, — это и есть сценический страх. Это то, что заставляет тебя бегать. И мечтать. То, что не дает тебе спать.

Его цель была такой же, как у всех ребят в Аргентине: однажды играть за альбиселесте (прим. — сборную Аргентины); поэтому он спал в обнимку с мячом, чтобы у него не украли его волнительную мечту. «С 4 лет до 30 я мечтал, что забью гол в финале Кубка Мира». Он ждал 27 лет. С того самого гола в финале ЧМ прошло еще 27 лет, и сейчас он говорит, что «намного лучше мечтать о нем, чем вспоминать».

«Намного лучше», — повторяет он. Потому что его мечтой с четырех лет была вера, что он был в шаге от того славного гола. Он «мечтатель, который грезит о голах», как говорит его биограф Кармело Риверо, один из авторов первой книги о Вальдано под названием «Футбольные мечты», опубликованной в 1995 году, когда Хорхе уже прославился своим умением говорить и блистал в «Тенерифе» и «Мадриде». Тогда он был модным тренером.

Но тот четырехлетний мальчик представлял футбол практически буквально, потому что он не видел его, а только слышал о нем от отца, пока восстанавливался в клинике Росарио после операции на миндалинах. Отец и брат ходили «смотреть на богов», поскольку тогда таковыми были футболисты «Ньюэллса» и «Расинга». Когда они возвращались, Хорхе спрашивал, как прошел футбол. Отец говорил: «Выдающаяся игра вратаря! Они били выше его головы, ниже, но он вытаскивал всё, что летело в ворота».

Ах, вот это был футбол, редкий подвиг! В его жизни случилось много разных событий, его переезд в Испанию, чтобы играть за «Алавес» (он был тощим, костлявым игроком, «но уже в 19 лет я был профессионалом»), последующий переход в «Сарагосу», в «Реал Мадрид», где он добился всего, его победный гол вместе со сборной Марадоны… он должен был пройти через все это, и в его жизни должен был случиться гепатит, из-за которого он провел долгое время в кровати, читая много книг, для того, чтобы парень, который жил в обнимку с мячом, вспоминал тот рассказанный отцом героический подвиг. В момент болезни он уже был сам рассказывал о футболе. Рассказывать футбол — это был еще один его подвиг.

Футбол был приключением, который на деле оказывался лучше рассказанного. Тогда в период своих травм и рецедивов он уже знал ценность чтения, прекрасно осознавал, что однажды он сделает своей страстью Слово. Уже позже он писал рассказы, статьи, комментировал матчи на радио, был комментатором спортивных трансляций по телевизору. Он был самоучкой, чтение стало главной опорой его амбиций, когда ему пришлось смотреть на жизнь по-другому. Сценический страх переместился новое русло. Он прятался в нем самом и был связан уже не с полем и мячом, а со словами. Как сделать, чтобы метафора отражала то, что происходит на поле? Как выдать игроку емкую характеристику?

И о чем вы подумали, когда травма не была обычным повреждением голеностопа, или коленной чашечки, или мениска, а имела жестокую форму в виде гепатита?

«Для меня было намного тяжелее вынужденное завершение карьеры, чем осознание того, что я был болен. Болезнь вынуждала меня оставить футбол, и это было настоящим ударом для меня. Потому что тогда я не думал о завершении карьеры и уже подписал контракт на три года, чтобы уехать во Францию и продолжить там свою карьеру».

И он завершил карьеру. «Считаю, — говорит он сейчас, — что так же трудно мне было бы оставить футбол по своей воле, я бы завершил карьеру, но поздно и плохо. Почти случайно я нашел другой род деятельности, я публиковался в «Эль Паис», я мог выступать на SER и на Canal Plus, кроме того, когда я понял, что гепатит и так слишком затянулся, что у меня не было шансов вернуться в футбол, и все это я рассказал на одной пресс-конференции, у меня уже была другая жизнь. Моя жизнь разветвилась в разные направления, и почти не задумываясь я принял решение сделать один из тех шагов, который считал самым трудным. Меня очень расстраивал тот факт, что моя карьера футболиста подошла к концу».

Другая карьера была также связана с мячом, но она была похожа на то, что в свое время делал его отец, когда он был еще совсем маленьким: разговоры о футболе, о том, что подпитывает его самую искреннюю страсть. Никто не заставлял его читать; он сам обзавелся книгами. И читая, он создал жизнь, которую потом продавал. «Я самоучка; если кто-то хочет узнать что-то, то я здесь. Ни в моем доме, ни в моей деревне не было библиотеки; первая коллекция, которая впервые связала меня с литературой, была из Сальват».

«Чтение, — объясняет Вальдано, — приносило мне удовольствие. Я никогда не читал, чтобы стать умнее». Первую книгу, которую он прочел, был роман Оскара Уайльда «Портрет Дориана Грея». Аналогия напрашивается сама собой: не потому ли Вы всегда выглядите моложе своих лет, потому что вашей первой книгой была именно она? Он улыбается. «Однажды кто-нибудь проткнет мою фотографию ножом, и у меня появятся седые волосы и морщины!».

Там, в Аргентине, друзья называют его галисийцем, потому что считают, что он разговаривает, как испанец. А здесь, в Испании, считают, что он говорит только с аргентинским акцентом. Некоторые настолько усердствовали, что ему пришлось выступить вместе с другими южноамериканцами против насмешек над «выходцами из Южной Америки».

Несмотря на то, что с самого детства в его жизни было много потрясений, несмотря на то, что еще в юные года он расстался со своей деревней, страной и родной командой; несмотря на то, что ему приходилось выдерживать давление и кошмар, несмотря на то, что он был частью сборной, которая выиграла ЧМ по футболу вместе с Диего Армандо Марадоной; несмотря на то, что болезнь прогнала тишину, обычно царящая в местах, где лечат гепатит; несмотря на все это, морщины Вальдано не заметны, но раны, нанесенные временем и людьми, не заживают на его сердце. Но он очень воспитанный. Что на людях, что в личной беседе ты никогда не услышишь от него нелестные высказывания в адрес тех, кто вызывает в нем неприязнь или кто причинил ему боль. Его уход из «Реал Мадрида», где совсем недавно он работал спортивным директором про Флорентино Пересе, был вызван известными столкновениями с тренером Жозе Моуринью. Вальдано ушел. Он сам положил конец спекуляциям о причинах его ухода одной-единственной фразой: «Флорентино Перес выбрал и оставил победителя». И почти сразу же вернулся к словам, работая комментатором и лектором, будучи писателем и путешественником, который однажды (как было в Мексике, в которую он часто путешествует) чуть не погиб в ужасной катастрофе весной 2006 года.

Когда ему предложили играть в Испании, он преодолел сотни километров, чтобы рассказать об этом своей матери, Нелиде, вдове с того момента, когда самому Хорхе было только 4 года; сейчас ей — 86 лет. «Ты одобряешь?». И она одобрила. Начиная с того момента парень Хорхе уехал, становясь тем самым Вальдано, который продолжает мечтать как в первый раз, когда его отец рассказывал ему о подвиге вратаря.

Любопытно, когда он начал пробовать себя на писательском поприще, он опубликовал рассказ в нашем издании, ставший впоследствии одним из самых лучших футбольных рассказов. Он написал о сломанных фантазиях вратаря. Много лет спустя, то есть в наши дни, если ты обратишь внимание на его руки, которые он сжимает и разжимает, чтобы подобрать метафоры, трепетно заботясь о них, Вальдано похож на вратаря своими внешностью, характером и руками… На того вратаря, из рассказа отца, который отбил всё, что летело в ворота.

Как-то он сказал мне: «Когда ты заносчиво и тщеславно работаешь, то становишься хуже». Он говорит, что его спасли от этой бездны амбиции этого вида спорта, которые он до сих пор сохраняет, чтобы также спастись от кошмаров.

— Мечты — это чрезвычайно мотивирующий фактор. Они определяют твою цель.

Сейчас он смотрит на мир. У него много жизней: он оставил поле и стал комментатором; он оставил микрофон и стал тренером; затем клуб два раза призывал его, чтобы сделать из него спортивного директора. «У меня есть способности к самообновлению». Сейчас он находится в другом времени. Он путешествует по миру (Америка, Азия), как предприниматель и лектор, как советник Правительств, которые хотят знать, почему в Испании спорт стал таким популярным, и этим мирам он передает свой опыт. Футбол был его амбициями, «но мечтатели должны находить в себе силы перевернуть страницу». Сейчас его энергия не направлена на футбол, который остался таким же. Как рассказывал отец маленькому Хорхе: футбол — это шанс помериться с другими своей страстью и целью. Я ему говорю, что его мечта исполнилась. Да. Речь шла о мечте играть, а затем рассказывать о футболе.

Источник: El Pais Semanal
Интервьюер: Хуан Крус
Перевод с испанского: Илона, Real-Madrid.ru

Scroll Up

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: