Зинедин Зидан, участник нескольких благотворительных проектов, беседует с корреспондентом «EL PAÍS» Диего Торресом о своей новой жизни, о формах воспитания детей и о тех ценностях, которые сопровождают его по жизни.

Время от времени его можно увидеть на севере Мадрида на автозаправке, или в итальянском ресторане ожидающим заказ, или забирающим своих сыновей у ворот Французского Колледжа среди моря других детей, для которых он уже не является божеством. В прошлом году он появлялся в Вальдебебас, где играл иногда с ветеранами «Мадрида». Некоторые поражались, видя его отличную физическую форму. «Но почему же ты ушёл из футбола, если мог играть по сей день?..», — вопрошают они. Ответом был загадочный шопот, движение плечами, похожее взмах крыльев, и этот взгляд, как у изумленного сокола.

Друзья Зидана говорят, что у него бывает паника, когда надо выступать публично. Он относится к тому редкому типу людей, которые не могут лгать даже мысленно, в то время, как для многих ложь стала неизбежной частью любого публичного выступления. Он по-прежнему одет в старые джинсы, обут в старые туфли из чёрной кожи ещё со времён своего игроцкого периода, неизменны также и футболки из хлопка. В свои 37 он говорит так же мало, как и в свои 17, и когда делает это, похоже, будто он высвобождает слова, как неровную нить из мотка, которая может в любой момент оборваться. Он произносит каждый слог с заметным беспокойством. Тембр его голоса юношеский, даже порой почти детский. Как будто часть его души витает по улочкам Ла Кастеллан, старого марсельского квартала, сползающего с холма. Несмотря на то, что в течение 17-ти лет он был с головой погружён в занятие, которое с детского возраста порабощает и оказывает как физическое, так и моральное давление, вышел он из этой мясорубки с явным желанием быть как можно менее заметным, даже когда участвует «в чём-то важном», как он сам это называет.

«Что-то важное» для Зидана состоит не в том, чтобы приезжать каждое воскресенье в ложу почётных гостей на «Бернабеу», где завязываются отношения между представителями испанской бизнес элиты. Несмотря на то, что его друг Флорентино Перес предложил ему должность в руководстве клуба, Зидан берёт на себя представительские функции только в особых случаях, не акцентируя на этом внимания. С тех пор, как он покинул профессиональный футбол, он стал посвящать своё время семье, друзьям, а также сотрудничеству с «Европейской Ассоциацией борьбы против лейкодистрофии» (ELA), болезни, разрушающей нервную систему и поражающей в первую очередь детей. «Я являюсь попечителем ELA во Франции и я очень доволен тем, что участвую в этом проекте, — рассказывает Зидан. – нам удается помочь многим семьям, многим детям, чтобы они смогли вернуться в нормальную жизнь, учиться…Чувствую, что делаю что-то важное».

Большинство великих футболистов, ставших символами эпохи, покидая спорт, пытаются найти новые источники удовлетворения, связанные с властью: бизнес, административные посты, представительские посты, управление клубами, тренерская работа. Для Зидана подобные должности большого значения не имеют. «Что я могу сказать вам? – говорит он, пожимая плечами, — никогда не думал зарабатывать на жизнь так, как в итоге получилось. Я играл в футбол не для того, чтобы заработать на этом. Я играл в футбол, потому что не представлял, что могу заниматься чем-либо другим. И футбол мне дал всё. Когда я говорю «всё», это значит «всё». Деньги, ценности… Сейчас я хочу только одного – суметь передать всем то, чему научился сам. Для того, чтобы, по крайней мере, сохранилась преемственность. Я не говорю, что я должен стать моделью, но дети должны всегда задумываться о некоторых вещах. Для меня примером был Энцо Франческоли. Я всегда хотел стать таким, как он: меня восхищали его суждения о работе, порядочности, мужестве…»

Покинув однажды футбол, вместо того, чтобы попробовать себя в бизнесе, Зидан совершил путешествие в прошлое. Он решился познакомиться лично с кумиром своего детства, уругвайским футболистом Энцо Франческоли, которого до этого знал только как болельщик, посещавший матчи марсельского «Олимпика» более 20-ти лет тому назад. «Сам того не зная, Энцо помогал мне во всём. — вспоминает Зидан, — 14, 15, 16 лет – опасный возраст. Ты себя спрашиваешь, кем ты собираешься стать, возражаешь своему отцу, общаешься с теми, с кем не должно, и легко подпадаешь под чьё-то влияние. В этот момент у тебя должно быть нечто, что поможет тебе сконцентрироваться на важном. У меня был Энцо. Когда я ему говорю об этом, он веселится, не представляя, как же именно он мне помог. Когда мы видимся, то общаемся не как равный с равным. Чувство уважения к нему меня сдерживает. Он был…Когда мы познакомились, он меня впечатлил ещё сильнее…и он мне сказал «в конце концов, ты был прав». У меня оказалась хорошая интуиция».

Несколько недель назад Зидан и Франческоли объединились в общем проекте, возглавили академию футбольных вундеркиндов, которая, начиная с 15-го марта, соберёт в Мадриде молодых футболистов из разных стран, в возрасте старше 16-ти лет, призывавшихся в национальные сборные и намеревающихся продолжить в футболе как профессионалы. Турнир будет освещаться телевидением в формате reality show, победителя ждёт награда в виде стажировки во время предсезонной подготовки в одном из клубов Ла Лиги.

«Футбол начинается на улице, — объясняет француз. – Там же мы осознаём, что мы не одиноки в мире, что есть другие парни, которые хотят того же самого, которые готовы прийти тебе на помощь, если ты помогаешь им. Мне очень нравится смотреть теннис, но я не смог стать теннисистом. Мне нравится проводить время с друзьями. Когда ты обмениваешься чем-то с другими, становишься лучше. Я усвоил это ещё в 14 лет в академии «Канна». Настоящие ограничения появляются в школах. На улице же, когда заканчивается матч, ты волен делать всё, что хочешь. В футбольной академии действуют правила, жизнь подчинена режиму, ты спишь, просыпаешься, ешь и т.д. согласно установленному распорядку… Вся моя жизнь прошла таким образом.

«Сейчас на парней оказывается большое давление, — отмечает Зидан, — но таков футбол. Я точно также находился под этим давлением с 15-ти лет. Давление, обязывающее быть всегда на высоте, давление, обязывающее выигрывать всё время. Чтобы выдержать его, ты должен хорошо спать, хорошо есть…Если ты всё время питаешься здоровой пищей, то это хороший прессинг. Такой прессинг приемлем. Плохой прессинг, когда от тебя требуют стать лучшим в мире. Своим сыновьям я говорю, что они должны играть без давления, требующего быть лучшими. Я не был лучшим. Но всегда пытался стать им».

«Криштиану Роналду, — изумляется Зидан, — хочет быть лучшим. И говорит об этом. Но при этом у него есть та сила, которая есть…Одно дело говорить что-то, другое дело – делать это. Он это говорит, после чего появляется в восемь утра в Вальдебебас, за два часа до начала тренировочной сессии. Далее он находится там в течение шести часов. Его называют «chulo» (симулянтом), на самом деле он очень порядочный. Хороший парень и работяга. Играя матч каждые три дня, нельзя позволять себе глупости, и он это знает. А на давление ему наплевать. Его освистывают, а ему наплевать. Ему это даже нравится! Когда меня освистывали, мне это нисколько не нравилось. А ещё он говорит. Я, если есть возможность не говорить, не говорю».

О нынешнем «Мадриде» он говорит изящно — это почти его обязанность. Но его анализ насколько радикален, будто даёт его независимый «свободный ум». «В моё время, как и сейчас, «Мадрид» был командой атакующей. Почему? Потому что мы могли себе позволить пропустить гол-другой за матч. Потому что с теми игроками, что были в составе, можно было выйти и забить три мяча. Так было при мне. Всегда так было! Такая философия не может нравиться всем. Но она неправильна, если у тебя есть хорошие защитники. У тебя есть Пепе, Серхио, Гарай, Альбиоль…Но и в этом случае ты не застрахован от гола в свои ворота, хотя бы одного. Мне нравилось играть так, как мы играли, продолжали гнуть своё и отыгрывались. Роналдо, Фигу, Рауль, я… Это подстёгивало. Это то, что… Футбол прекрасен, когда неизвестно, что произойдёт дальше».

Предпочёл бы умереть, чем просить прощения у порочного типа

«Возможно по мне этого не скажешь, но я сложный человек. Я могу быть в порядке, но внезапно полностью изменяюсь».

Зидан отдаляется от времени сражений. Его подвиги, его Лига, его scudetti, его Кубок Мира 1998 и Кубок Европы 2000 уходят всё глубже в прошлое. Герои того времени, его соперники, его великие партнёры, Роналдо, Фигу и сам он уступают место другим. Возможно поэтому он наблюдает за молодыми игроками, такими как Криштиану Роналду с нарастающим изумлением. Криштиану говорит, что мечтает оставить свой след в истории футбола, а также монумент в свою честь, который питал бы нетленными воспоминаниями головы болельщиков. Зидан никогда не позволял себе подобных высказываний вслух. Когда его спрашивают, чего он хотел достичь как футболист, отвечает тихим голосом «Того, чего я и добился. Ни больше, ни меньше. И хорошего было неизмеримо больше. В молодости я и не помышлял достичь такого уровня. В нашем квартале было много хороших футболистов. Мои приятели играли очень хорошо. Как и я и даже лучше. Но никто не намеревался стать лучшим в мире. На это им было наплевать».

На смену воспоминаниям о страстных желаньях давно минувших дней, об амбициях того времени, приходит тема, в которую он не любит углубляться. Это тема его ухода из футбола в 2006-м после Мундиаля в Германии, и это перекликается с темой «отпечатка в истории». «Мне хотелось помочь сборной и сыграть хорошо, — вспоминает он. – И когда это не получилось, я чувствовал себя скверно. Очень плохо. Моей проблемой тогда стало, что я не смотрел вперёд дальше следующего матча. Это было плохо. Каждый матч был проблемой, потому что в случае неудачного результата нас ждала дорога домой. И от этого становилось плохо. Я переносил это очень тяжело. Играть надо было матч в три дня. То есть в течение почти всей недели тебе плохо. Плохо было и дома. Есть люди, которые попереживают немного в начале, а потом быстро отходят. У меня всё по-другому. Какой же я!.. Когда я за что-то переживаю, то отхожу долго. Вот так. И я не хочу меняться, потому что такой уж я есть. Я не кажусь таким, но у меня сложный характер. Я могу быть в порядке, но спустя мгновение могу полностью перемениться. Это проходит. Мало-помалу. Иногда. Но проявляется сильно. В одно мгновенье. А затем… Без этого характера, я не смог бы добиться того, чего добился. Думаю, что так».

Каждый гений творит в своём иррациональном пространстве, и Зидан продемонстрировал это даже в последнем движении своей карьеры. Сделал он это, когда Франция находилась в шаге от завоевания своего второго мирового золота. Самое тяжёлое испытание случилось на 110-й минуте финального матча против итальянцев. Тот самый удар головой в грудь Матерацци.

Зидана удалили. Франция проиграла Кубок мира. Зидан навсегда повесил бутсы на гвоздь. «Понятно, что я сам себя в этом упрекаю, — говорит он, даже не помянув соперника. – Но попросить прощения я не могу, это означало бы, что я признаю нормальность сделанного им. Для меня это не было нормальным. На поле много чего происходит. Я многое пережил. Но тогда я выдержать не смог. Потому что, кроме прочего…Я не оправдываюсь. Но моя мать тогда была больна. Находилась в больнице. Об этом никто не знал. Но момент был очень трудный. Они неоднократно произносили оскорбления в адрес моей матери, я не отвечал. Но тут…Так получилось. И извиняться перед ним после такого…Если бы это был нормальный парень, вроде Кака, я бы, разумеется, извинился. Но не перед этим типом. Если я прошу прощения у кого-то, то потому, что ощущаю эту потребность в душе, потому что потеряю самоуважение, если не сделаю этого. Я прошу прощения у футбола, у болельщиков, у команды…После матча я зашёл в раздевалку и сказал: «Простите меня. Это ничего не изменит. Но я прошу прощения у всех». Но перед ним я не могу извиняться. Никогда…никогда…Это было бы позором для меня… Предпочёл бы умереть».

Зидан пытается извлечь урок из эпизода, который ему так неприятно вспоминать: «Нужно прививать молодым футболистам достойную манеру игры. Что нельзя на поле совершать неблаговидные поступки. И что футбол – это спорт, где не должно быть места унижению достоинства. Я говорил мало, но и мне тоже случалось выговаривать соперникам кое-что. Всё зависит от игроков. Бывают соперники очень изящные, от которых можно услышать такое, что вызывает смех. Но встречаются и порочные персоны, общаться с которыми нет никакого желания. «Что ты мне пытаешься сказать?» — хочется спросить таких. Но мне встречались и те, с кем шутили и смеялись на поле. И арбитры есть остроумные. И некоторые из партнёров постоянно развлекались сами и развлекали других, такие как Роналдо, crack во всех отношениях».

Оставьте комментарий

Scroll Up

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: