Айтор Каранка: «В голове не укладывается, что у стольких легенд футбола нет ни одной выигранной Лиги чемпионов, а у меня их три»

Нет ничего необычного, если взгляд на жизнь изменяется после нескольких кружек пива. Но мнение Айтора Каранки после подобного «испытания» на следующий день осталось таким же, как и накануне подшофе. После двух десятилетий в жерновах современного футбола, часть из них в качестве игрока и тренера в таком клубе, как «Реал Мадрид», уроженец Витории, оказавшись в Англии у руля «Мидлсбро», открыл для себя то, что футбол может быть совсем другим. Что он должен быть совсем другим. «Там существует традиция, которую называют «третий тайм». Это когда тренеры игравших команд выпивают вместе после матча. Этот обычай перевернул моё представление о том деле, которому я посвятил до этого столько лет моей жизни. Идти после поражения и любезничать с соперником, который тебе его нанёс, представлялось мне малопривлекательным. Ещё более неожиданным оказалось, когда после твоей победы тренер проигравшей команды принимается давать советы, как надо действовать против следующего соперника. Я усвоил, что есть другая, более здоровая форма понимания футбола. И это меня изумило, это мне понравилось, я полюбил это».

Когда произошла эта перезагрузка?

Это развивалось постепенно. Но во второй сезон мы выбили из Кубка «Сити» Мануэля Пеллегрини. Я себя чувствовал злодеем, потому что выбил их, тренируя клуб низшего дивизиона, а кроме того, за мной тянулась история совместной работы с Моуринью в Испании… Но после матча пришёл Мануэль в компании Чики Бегиристайна и Феррана Сориано и был воплощением уважения, хороших манер и любезности. Следующим соперником был «Арсенал», и после матча я провёл 45 минут в обществе Арсена Венгера, в его офисе, и обстановка была такой, будто мы знакомы всю жизнь. Всё это сплетается в одно целое, объединяющей тренеров на почве прямого общения, полного достоинства и уважения. Это произвело на меня огромное впечатление, и это делает нашу профессию намного лучше.

Ты запустил проект «AK Coaches World» – международный конгресс тренеров для обмена профессиональными идеями. Делаешь ставку на распространение изложенной выше философии?

https://twitter.com/akcoachesworld/status/1387061702597005314

Да, но отдаю себе отчёт, что это будет сложно. В футболе с каждым днём всё больше бизнеса и всё меньше романтики, даже в Англии. И самое сложное — выкроить время для установления контактов. Непрерывная тренерская карусель в клубах приводит к тому, что тренеры начинают испытывать неприязнь к коллегам по цеху: не успевает дверь закрыться за одним уволенным, как она тут же открывается для его сменщика, тебя или меня. Не хочу, чтобы наша профессия превращалась в это, чтобы мы перестали уважать друг друга. Такой исход стал бы болезненным, и надо притормозить его.

Немногие знают так хорошо, как Айтор Каранка, какой степени напряжённости может достичь тренерская конфронтация, поскольку ему довелось быть правой рукой Жозе Моуринью в вихре «класико» против «Барсы» Пепа Гвардиолы, которому впору присвоить статус 18+. К этому отрезку его жизни мы обратимся позже, а до этого вспомним несколько размытое прошлое сдержанного (по манере действовать) центрального защитника. Айтор оказался футболистом с невероятным списком выигранных титулов. Роналдо, Бутрагеньо, Мичел, Камачо, Хуанито… Даже не выходя за рамки «Реал Мадрида», можно продолжать список футбольных легенд, которым так и не довелось выиграть в своей карьере главный клубный трофей Европы. А у него их три.

Должен тебе признаться, что даже для меня этот факт является сюрпризом.

Я знаю и понимаю это. В конце концов эти кубки навсегда останутся со мной и моими близкими. Это приятно, но не для того, чтобы кичиться этим. Меня иногда спрашивают об этом, и мне самому становится как-то не по себе, отвечая, что у меня их три. В жизни иногда оказывается достаточным оказаться в нужное время в нужном месте, и мне это выпало.

Но какая-то твоя заслуга в этом же есть?

Да. Но есть много величайших футболистов, которым не довелось этого добиться, хотя они ничем не провинились перед фортуной, чтобы не удостоиться этого. Когда мы взяли Ла Септиму, это был мой первый сезон в «Мадриде», Маноло Санчис взял в руки кубок, как будто это был его ребёнок. А я по своей бессознательности смотрел на него с удивлением: «И чего тут такого сложного?» Тогда он, почти плача, сказал, что до меня со временем дойдёт понимание этого… Но проходит два года, и мы выигрываем ещё одну Лигу чемпионов. Я ему: «Видишь, Маноло? А ты мне рассказывал какие-то сказочки» (смеётся). Это не укладывается в голове, что такие легенды, как, например, остальные футболисты «пятёрки Буитре» не выиграли ни одного Кубка Европы, а у меня их три. Это подарок судьбы.

Эльгера и Каранка с Кубком чемпионов

Как сын тренера, ты был обречён стать футболистом?

Да. Никогда не планировал себе другого будущего. В моей ситуации все вспоминают, что их первым подарком был футбольный мяч. В моём случае было немного по-другому: я рос в доме, набитом мешками с мячами. Мой отец был тренером, подсобным рабочим, делегатом, занимался хозяйственной частью, стиркой формы игроков у нас дома. В багажнике нашей машины, на которой он возил меня смотреть на тренировки его команд, всегда были мячи… Расти в такой обстановке было незабываемо. И я хотел посвятить себя футболу.

Когда ты понял, что не только хочешь, но и можешь стать футболистом?

Было несколько фаз. В 15-16 лет я был лучшим среди сверстников в Витории, и прекрасно видел, что, в какой бы части поля я ни оказался, на меня всегда выдвигалось двое игроков соперника. Тогда я стал немного зазнаваться. Но перед переходом в клуб «Лесама» (прим. – академия «Атлетика» Бильбао) у меня был перерыв в тренировках, и на новом месте уровень футбола был выше, и там я уже ничем не выделялся среди других. Затем я снова стал прогрессировать, и ощущал, что снова начинаю превосходить партнёров. Мы стали выступать в Лиге U-19. Там среди соперников были «Мадрид» и «Барса» – соперники, против которых приходилось выкладываться на всю катушку. У меня это получалось, и в 18 лет, сыграв все матчи сезона за «Бильбао Атлетик», я поверил, что смогу этим жить.

Присутствие дома учителя иногда приводит к дискомфорту и отторжению. С тобой такого не случалось?

Нет. Потому что мой отец был отличным психологом. Когда у меня случались спады или сомнения, в случае с «Атлетиком» и «Мадридом», он всегда умел воодушевить меня. А если я начинал задирать нос, он первым одёргивал меня. Приходишь с «Сан-Мамес» после матча и получаешь дома взбучку. И три выигранных Лиги чемпионов не в счёт, как и то, что я сам уже стал отцом своего сына. Если я терял берега, тут же получал безжалостную отповедь. И это очень помогало в любых ситуациях.

И часто случалось путать берега?

В «Атлетике» – нет. Туда я пришёл очень молодым, и в голове были свежи уроки уважения и трудолюбия. Кроме того, «Лесама» не поощряет такого поведения. Там тебе не позволят воображать о себе того, чем ты не являешься. Ценности клуба отрицают какое бы то ни было высокомерие: молчи, работай и расти. Для глупостей просто не было времени. Единственное, чего хотелось — это выйти на самый высокий уровень. Сложнее было потом, в 22-23 года, когда я оказался в «Мадриде». Там некому было одёрнуть в случае головокружения от успехов.

Такое случалось?

Было дело. Я находился вдали от дома, в «Мадриде», это были времена «пятёрки Феррари»… И хотя я не жил в районе Моралеха и не был обладателем «Феррари», святым моё поведение назвать было нельзя. Если бы рядом не оказалась моя невеста, которая теперь является моей женой, голову бы я потерял наверняка.

Фернандо Морьентес и Айтор Каранка (справа) празднуют победу в Лиге чемпионов-2002 (Фото Mike Egerton/EMPICS via Getty Images)

Миятович мне рассказывал, что почти все звёзды того состава вели бурную ночную жизнь.

Скажем так: чаще это были поздние посиделки, чем кутёж. Я перешёл из «Атлетика», и меня волновало, насколько я смогу ужиться среди такого количества звёзд. Но с первого же дня я почувствовал себя полноправным членом команды. О жизни звёзд всегда сочиняется много мифов. Поначалу мне постоянно звонили друзья, чтобы узнать, каково мне в таком созвездии. А в это время не проходило и дня, чтобы Йерро или Педя не позвали меня поужинать вместе. Атмосфера в команде была потрясающая. Когда «Мадрид» играл финал Лиги чемпионов в Кардифе в 2017 году, я поехал туда с сыном, и его потрясла та душевность, с которой мы общались. А там были Роберто Карлос, Педя, Луиш Фигу. А ведь мы видимся нечасто. Раздевалка — это то место, где завязываются связи на всю жизнь.

У меня есть ощущение, я сейчас имею в виду скорее Юлена Герреро, чем Иньяки Вильямса, что «Атлетик» для баскского парня означает нечто настолько важное, что, оказавшись там, он  начинает чувствовать скованность, которая не позволяет ему проявить себя в лучшем виде. Есть такое?

У меня такого благоговения не было, и поэтому я ушёл. Но да, такое ощущение дискомфорта есть первые два-три года в главной команде. Великий и обожаемый болельщиками клуб, большой город, психологическое давление. Мне повезло, что в разгар этой фазы меня позвали в «Мадрид». Сомнения были, чувствовал я себя в них неважно и понимал, что это решение оставит позади всё, что было раньше: детство, отчий дом, клуб, который меня сделал футболистом. Но и было острое желание сделать этот шаг, поскольку в Бильбао у меня был потолок, обусловленный философией клуба. Уйти означало принять очень рискованное решение, но мне очень хотелось испытать себя в Лиге чемпионов на «Бернабеу» с такими партнёрами.

Чем тебя соблазнил «Мадрид», не считая того, что это «Мадрид»?

Айтор Каранка на своей презентации в качестве игрока “Реал Мадрида” рядом с президентом клуба Лоренцо Сансом

Был звонок лучшего «футбольного агента», какого только может иметь футболист – Юппа Хайнкеса. С ним я дебютировал за «Атлетик» в 19 лет, затем оказался в «Мадриде», потом наши пути опять пересеклись в «Атлетике». Когда меня пригласили в «Мадрид», у меня был действующий контракт со значительной суммой неустойки за его расторжение (1000 млн песет) и полное отсутствие желания моего клуба идти на попятную в переговорах о моём переходе. Позже Аррате (президент «Атлетика») рассказал мне, что «Мадрид» был намерен выплатить полную сумму неустойки, а они, в свою очередь, были намерены сделать ответный ход и предложить мне улучшение условий. Тогда я ему тоже признался в том, что, сколько бы они мне тогда ни предложили, я бы всё равно ушёл, так как очень чётко понимал, что такой поезд останавливается перед тобой только раз в жизни. Потом можно пожалеть о принятом решении, но упустить такую возможность нельзя никак. Я бы себе этого никогда не простил.

После четырёх блестящих сезонов в «Атлетике» в возрасте 23 лет и призыва в сборную Айтор Каранка в 1997 году оказывается в «Реал Мадриде» полный решимости воспользоваться возможностью, которую считает даром судьбы. И в первый же свой сезон «прикладывает руку» к новой встрече Королевского клуба с Кубком Европы спустя 32 года засухи. Этот трофей становится первым выигранным для него в собственной карьере. После Ла Септимы последуют Ла Октава и Ла Новена. И всё это в течение пяти конвульсивных сезонов, сопровождаемых чехардой тренеров, стилей, президентов. «Но это всегда «Мадрид», – шутит Айтор.

Затем всё шло замечательно, пока у тебя не диагностировали проблемы с сердцем, из-за чего пришлось сделать годовую паузу. Был страх, что не вернёшься больше в футбол?

Тогда нет. Из-за юношеской несознательности. Недавно мы с моей женой оказались в клинике, в которой я провёл тогда уйму времени, вспомнили те времена, и она мне сказала: «Случись с тобой такое сейчас, ты бы выпрыгнул в окно от страха и нервов». Но в то время меня волновало лишь то, смогу ли я выйти играть в следующем туре, и ничего больше. В окружении шести медиков я не чувствовал ни малейшего беспокойства, и единственное, чего хотел — поскорее вернуться к играм. Мне было 23 года. Какой в этом возрасте страх?..

На «Бернабеу» тебе довелось пережить три этапа: «пятёрка Феррари», «команда Октавы» и «галактикос»…

Эти пять сезонов изменили историю «Реал Мадрида». Лоренцо Санс собрал команду, которая вернула клуб на футбольный Олимп: Миятович, Шукер, Зеедорф, Роберто Карлос, Пануччи, Морьентес… Затем был хаос: Камачо увольняется во время предсезонки, сменяются Хиддинк, Тошак, и ничего не налаживается. Начинают уходить звёзды, а на их место приходят менее именитые люди… Посреди сезона появляется Висенте дель Боске, команда кажется набором статистов, но…

…это «Реал Мадрид»

Именно. Мы съездили на клубный Мундиалито в Бразилию, и после этого турнира в команде установился особый микроклимат. Мы стали одной семьёй. Иногда я смотрю на команду, которая выиграла Ла Октаву, вспоминаю звёзд, которые были в «Мадриде» до и после этого… Та команда была похожа на ватагу товарищей. И то, что сначала казалось проблемой, стало нашей силой.

Команда качает на руках Висенте Дель Боске после завоевания Восьмого Кубка, “Ла Октавы”

По сути, в том финале Лиги чемпионов против «Валенсии», пожалуй, первый раз в истории «Мадрид» не был фаворитом.

Определённо. По крайней мере, извне так и считалось. Но мы дошли до финала, оставив за бортом «Манчестер Юнайтед» и «Баварию», а это что-то да значило. В наших рядах были Роберто Карлос, Йерро, Редондо, Рауль. Мы знали, что мы лучше, чем кажемся, и что «Мадрид» никогда нельзя хоронить раньше времени. Те пять лет были фантастическими, но самым ценным было выиграть Лигу чемпионов в такой компании. В итоге, «Мадрид» держится на плаву на протяжении всей своей истории благодаря тем, кого называют «своими людьми», тем, кто знаком с идиосинкразией этого клуба изнутри. Звёзды, приходящие со стороны, видят его величие, но они далеки от таких вех в его истории, как Хуанито и Камачо, ремонтады, сценический ужас… Сменяются поколения игроков, а это остаётся. Этот багаж способствует новым победам, приумножению легенды клуба.

Каково это изнутри — играть матчи такого калибра?

Сиеста и ночь накануне таких матчей кажутся бесконечными, в голове крутятся фрагменты предшествующих игр, давление огромное. Перед Ла Октавой нам помогло то, что накануне у нас была одновременная тренировка с «Валенсией». Затем был ужин, и кто-то во время него произнёс: «Видали их лица?» На них читалось огромное давление, а среди нас были те, кто уже побеждал два года назад. С самого начала матча почувствовалось, что мастерство и опыт таких игроков как Редондо, Рауль или Роберто Карлос, являются огромным подспорьем в такой игре. И всё сложилось для нас лучшим образом, а мне выпала редкая удача — не только выиграть этот финал, но и насладиться им. Я видел счастливые лица болельщиков и думал о том, чего нам удалось добиться.

Дель Боске недооценен как тренер?

Значимость Висенте в клубе огромна. Ла Октаву мы выиграли, меняя схемы защиты с использованием трёх центральных защитников, которые обладали огромным мастерством и сыгранностью. Это позволило приберечь со старта Йерро, который только-только восстановился после травмы. Выиграть ту Лигу чемпионов, а затем ещё одну, уже с Фигу, Зиданом и с совсем другой философией — это дано не каждому. Характер Висенте всегда способствовал тому, что его недооценивали. Но он заслужил все почести этого мира за то, чего добился.

Рауль пожимает руку Гаиске Мендьетте перед финалом Лиги чемпионов-2000

Приход «галактикос» затмил в какой-то мере заслуги Йерро и Рауля в команде?

В ту пору они двое и Фернандо Редондо были настоящими лидерами. Они знали, когда можно засидеться за ужином, а когда выкладываться на тренировке. На тренировках никаких шуточек. Это было удивительно. В Бильбао после двухсторонки те, кто победил, всегда подкалывали побеждённых. Здесь — ничего подобного: никаких подколок, побеждаешь ты или проигрываешь на тренировке. После выигранной двухсторонки видишь выражение лица выложившегося Редондо, и пропадает малейшее желание шутить. Это давало понимание того, что в «Мадриде» не шутят над поражениями даже на тренировках.

Как уживались Фигу и Зидан в одной команде?

Превосходно, поскольку были самыми большими профессионалами в составе. Самыми-самыми во многом. Когда тренируешься бок о бок с футболистами такого калибра, отдаёшь себе отчёт, зачем они находятся здесь и что дело не только в таланте. Мне случалось возвращаться домой после тренировок крайне недовольным собой: ты отдал на тренировке все силы, а они превзошли тебя и в этом. Это и есть величие.

Ты дебютировал в сборной в 21 год, но не закрепился там. Была досада по этому поводу?

Да. Особенно после выигранной Ла Октавы, в первый год президенства Флорентино Переса. Мы тогда выиграли Ла Лигу, я отыграл около 50 матчей на очень хорошем уровне. Всегда фигурировал среди кандидатов в сборную, но так там и не закрепился. Возможно, это единственная теневая страница моей карьеры. Но с учётом того, что мне довелось пережить, не думаю, что могу на это жаловаться.

Каранка на Олимпийских Играх 1996 года

И спустя пять лет ты возвращаешься в Бильбао.

Да. Я знал, что меня не продлят, и имел несколько предложений. После выступлений за «Мадрид» претенденты всегда найдутся. Но мне опять позвонил Юпп, и решение вернуться в «Атлетик» показалось мне самым правильным. Я уходил за титулами, я их заполучил. Почему бы не вернуться после этого домой? Можно было бы выбрать что-то более выгодное экономически, но материальная сторона никогда не была определяющей для меня при принятии решений. Если бы я гонялся за деньгами, то не ушёл бы из «Атлетика» и не вернулся бы затем в него. Там я вырос, там хотел и завершить карьеру.

Кроме Хайнкеса, в «Атлетике» ты опять пересёкся с другим знаковым персонажем в твоей карьере — Эрнесто Вальверде.

Эрнесто тренировал когда-то мой отец, и я с ним познакомился, ещё будучи ребёнком. Затем мы вместе выступали за «Атлетик» в мой первый отрезок там. И следующая встреча между нами произошла, когда он стал тренером, а я – его игроком. Мне поначалу было непривычно общаться с ним. Я спросил, как мне к нему обращаться: «Эрнесто, мистер или Txingu (Чингу)…?» Он посмотрел на меня с этой своей полуулыбочкой и сказал: «Зови меня как тебе вздумается и знай, что я тебя буду выпускать на поле и убирать с него так же, как любого другого» (смеётся). Он феноменален.

Мы говорили о Дель Боске, и теперь, видя происходящее в «Барсе» после увольнения Вальверде, задаёшься вопросом: не способствует ли недооценке тренера то, что он ведёт себя как приличный человек?

Кроме того, что они ведут себя как приличные люди, если говорить о таких тренерах как Эрнесто, Висенте или Хайнкес, они держатся с другими людьми как обычные люди. И это создаёт впечатление их малой значимости. И настоящую оценку своей работы они получают лишь после своего ухода. Думаю, что немногие способны оценить то, насколько трудно оставаться обычным человеком в футболе.

Айтор Каранка в Колорадо Рэпидс

Завершать свою карьеру ты решил в США. В ту пору футбол там ещё не был так популярен.

Да, и это было, хотя моя супруга с этим не согласится, замечательное время. Завершать карьеру в Бильбао, залечивая болячки и укореняясь всё глубже на скамейке, мне не хотелось. Поступило предложение оттуда, и я, недолго думая, принял его. Моей дочке было 5 месяцев, сыну — 4 года. И когда я сказал своей жене Ане, чтобы ехала следом за мной в Денвер через 3 дня после моего отъезда туда, она не восприняла это всерьёз. Кроме того, размер предложенного контракта был очень скромным по европейским меркам. Мы тратили на жизнь там больше, чем я зарабатывал по нему. Хорошо, что мы с моей женой знакомы с 15 лет, и хотя ей было непросто, мы переехали, и это было нечто сказочное. Журналисты в раздевалке после матчей, конвертики с расписанной диетой на время выездов — другой мир.

Там тебе было легче принять решение об окончании игровой карьеры?

Однозначно. Получился более плавный переход, я почти не ощутил его. Но всё равно окончание карьеры переживается тяжело. Мне повезло иметь такого товарища как Фернандо Йерро, который помог преодолеть это. В начале это как в «Алисе в стране чудес»: ты ушёл из дома в 15 лет, и вот тебе уже 33, экономически ты ни в чём не нуждаешься и принимаешься за то, чего не делал все эти годы: просыпаться поздно, возить детей в школу, завтракать, читая прессу, ужинать с друзьями, играть матчи ветеранов… Вначале всё это чудесно как в раю, но затем начинает утомлять своей однообразностью, и возникает ощущение пустоты. Особенно, когда задумываешься над тем, что делать с остатком своей жизни. Я не знал, что мне делать, чувствовал себя потерянным, и тут появился Йерро.

Что он тебе сказал?

Он уже год, как завершил играть, и рассказал, что поначалу всё это очень прикольно, но уже через пару месяцев хочется удавиться. И на этой «оптимистической» ноте мы задумались над тем, чтобы идти учиться на тренеров. Я честно признался, что не особо вижу себя тренером, зная не понаслышке о той неблагодарной доле, которая ждёт в этом амплуа. Перед глазами был образ отца и трудные моменты его работы, повторить которые желания у меня не было. Но Йерро заявил, что он не предлагает мне стать тренером, а требует, чтобы я стал им, и что через два дня приедет за мной. Трудно сказать «нет» Фернандо Йерро.

Каранка и Фернандо Йерро

И каково это получилось?

Как по маслу. Затем, когда учёба была позади, он стал спортивным директором Федерации и предложил мне возглавить сборную U-16. Всё происходило быстро как в калейдоскопе, мне даже не удалось толком похандрить по поводу завершения игровой карьеры. И это было к лучшему, если бы переход затянулся, было бы печально, так как двигаться было некуда.

И в 2008-м Каранка начал свою тренерскую карьеру, которую можно назвать атипичной, и такой она стала в силу его собственных решений. Сначала цунами в качестве ассистента Моуринью, затем решение уехать в Англию, где ему всегда хотелось поработать, но где ему доставались проекты сложные и с недостаточным набором ресурсов. И это при наличии неплохих предложений от испанских клубов. «Когда дети подросли, отпала необходимость находиться ради них в Испании. В Англии мы очень хорошо устроились, к тому же меня всегда привлекало их отношение к футболу. У нас получилось соотнести мою работу и учёбу детей. Работа в клубах удавалась с переменным успехом: в «Мидлсбро» – очень хорошо, в «Ноттингем Форрест» – удовлетворительно, в «Бирмингем Сити» – плохо».

На самом деле работа тренера даёт удовлетворение?

Этот вопрос задаёшь не только ты. Я сам себе его задавал тысячу раз и затрудняюсь с ответом на него. Когда я был в Англии, один тренер команды соперника, который был моложе меня, спросил: «Айтор, ты получаешь удовольствие от этой работы?» И мы с ним дружно рассмеялись, поскольку, откровенно говоря, удовольствие от работы получаешь не часто. Но, чёрт возьми! Мне нравится эта работа. Ты, или находишь удовольствие от этой работы, или расписываешься в своей несостоятельности.

И чем научился наслаждаться ты?

Когда видишь прогресс команды или отдельных игроков. Когда вижу сейчас Адаму Траоре в сборной, когда вижу радость болельщиков. Принимая решание стать тренером, ты должен быть готовым к тому, что в случае поражений, вся вина ляжет на твои плечи. Таков закон футбола. Исходя из этого источниками удовольствия становится сам путь и всё, что способствует успехам. Все люди в клубе должны быть объединены этой идеей: получать удовольствие от сделанного: футболисты, повара, физиотерапевты – все. И на деле, тем, кто меньше всего получает удовольствия от работы в клубе, всегда будет тренер.

Это единственная работа, где ты всегда знаешь, что тебя рано или поздно уволят. И скорее рано, чем поздно.

Да, всё так. И что главное здесь — не думать об этом. Я об этом думаю только тогда, когда дела идут хорошо, чтобы напомнить себе о том, что есть хорошее в этой работе, и это хорошее редко длится долго. Самый счастливый день с моей тренерской жизни был в «Мидлсбро», когда мы вернулись в Премьер-Лигу. Я умчался в свой офис и 45 минут рыдал там. И это был самый счастливый день! Если ты добиваешься такого как игрок, то вечером ты празднуешь это с командой, затем уезжаешь отдыхать в отпуск. Если ты — тренер, то ты возвращаешься домой, ложишься спасть, проводишь следующие выходные в кругу семьи, а затем в понедельник едешь на базу клуба, приступаешь к планированию нового сезона и вечером возвращаешься домой как выжатый лимон. Никаких остановок. По крайней мере, у меня так. Подозреваю, что пребывание в «Мадриде» наложило отпечаток повышенной требовательности к себе в профессии.

Сейчас твоя жизнь стала гораздо спокойнее: наблюдатель УЕФА и комментатор. А сохранилось ли желание вернуться к тренерской работе?

Да. Теперь да. Были моменты, когда я чувствовал опустошение и необходимость взять передышку. Но сейчас внутри вновь зашевелился этот червячок желания тренировать. Что с этим поделаешь? Это моя натура.

Давай вернёмся к позитиву. В июне 2010-го, возглавляя сборную U-16, ты получаешь предложение «Мадрида» стать помощником Моуринью. Как дальше  развивалась эта история?

Я его не знал совсем. Как-то очень рано утром мне позвонил Йерро, чтобы свести нас. Я его спросил, что мне делать: увольняться из Федерации или что? Он мне объяснил, что был звонок от Хорхе Вальдано, который сообщил, что «Мадрид» подписывает контракт с Жозе (Моуринью), и теперь ищет ему помощника, знающего клуб изнутри. И выбор пал на меня. Сначала я решил, что Фернандо меня разыгрывает. Но оказалось, что нет. Моему изумлению не было предела.

Айтор Каранка и Жозе Моуринью

Каким был первый контакт с Моу?

Это была встреча, которая длилась около получаса. И он мне объяснил всё, что нас ожидает в будущем. Всё. Не утаил ничего из того, что меня ожидало в будущем. Например, что мне предстоит вести некоторые пресс-конференции вместо него. Это было частью его стратегии. У Жозе не было ни малейшего намёка на импровизацию. Он сказал, что меня ему порекомендовал ряд наших общих знакомых, моих бывших партнёров. Свою роль сыграло то, что я знаю клуб и Ла Лигу и могу ввести его в курс дела во всём: от отелей до повадок арбитров. А ещё мои знания тактики и реализации стандартов.

Как бы то ни было, на тот момент ты вряд ли подозревал масштаб «мировой войны», которая развернётся позднее?

Нет. Точно нет. А масштабы вышли за рамки разумного.

Ты по натуре человек спокойный. Как ты воспринимал все эти скандалы?

Нормально. Меня никто насильно не тащил в это. По крайней мере, поначалу. Жозе мог поставить всех в неудобное положение, но затем признавался, что сожалеет о содеянном, как это было в случае с тычком в глаз Тито (Вилановы, ассистента Гаврдиолы). Когда вспоминаешь об этих казусах, говоришь: «Охренеть! И как нас угораздило вляпаться в такое?!». Но на тот момент всех затянуло в этот водоворот: клубы, прессу, болельщиков. И всем нам казалось естественным вязнуть в этой полемике. Сейчас, «с высоты прожитых лет», мы видим это иначе. Но скажу так: тогда рядом с Моу я ни разу не сделал и не сказал того, чего не хотел бы сделать или сказать.

Трудно найти кого-либо, кто работал с Моу и потом плохо отзывался о нём.

Потому что это невозможно. В первый же день он мне сказал, что его команда — это семья. И меня приняли в неё и обращались со мной наравне со всеми. Я чувствовал себя там комфортно и не жалел о своём решении. Ключевым для меня стал момент после той резонансной пресс-конференции, которую было поручено вести мне, и с которой стали уходить журналисты. Следующую пресс-конференцию Моуринью покинул сам, заявив собравшимся журналистам, что делает это потому, что они накануне не проявили уважения ко мне. Я его поблагодарил за этот шаг, потому что почувствовал себя под защитой босса в ситуации крайне неудобной для себя. Было множество слухов, что Жозе вешал на меня собак и срывал на мне своё раздражение. Всё это неправда. Он отправлял меня на послематчевые пресс-конференции только после побед. После поражений всегда отдувался сам. В любой непростой ситуации он вызывал огонь на себя. И видя такое поведение, ты готов идти с этим человеком и в огонь, и в воду. Говорю как на духу: я получил огромное удовольствие от работы с ним.

Поднять скандал до небес было единственным способом борьбы против той «Барсы»?

Был момент, когда команда заиграла очень хорошо. Озил, Хедира, Игуаин, Бензема и т. д. И приезжаем мы на «Камп Ноу» с ощущением того, что способны побороться там на равных, и получаем 5 голов в свои ворота. Это был поворотный момент. Стало ясно, что надо искать другие пути борьбы. Когда затем мы победили в финале Кубка, получили подтверждение правильности выбранной модели игры…

А конфликт с Икером Касильясом, который был твоим партнёром по команде? Это было болезненно?

Икер был моим другом и остаётся им. Но скажите мне: кто из нас ни разу не вступил в дискуссию с отцом или братом? Я на тот момент делал всё, что считал нужным, чтобы защитить клуб, и он делал то же самое. Не всегда можно согласиться с решениями другого человека, и мы не были в согласии на тот момент. Но я знаком с Икером с 97-го года, когда его позвали из кантеры, чтобы включить в состав команды на матч против «Росенборга» в Норвегии. Все эти вещи не исчезают из-за единичного конфликта. Но со временем пришло понимание того, что ту ситуацию можно было разрулить лучшим образом.

Когда Моуринью ушёл в «Челси», он хотел взять тебя с собой, но ты решился на самостоятельный полёт…

Я понимал, что в «Челси» не буду столь же полезным, как был в здесь. Я не знал ни лигу, ни клуб, ни язык настолько хорошо, как теперь. Пользы от меня было бы гораздо меньше. Когда я ответил ему отказом, Моуринью высказал озабоченность моим будущим. У меня оставалось три года контракта с «Мадридом», и я встретился с Прези (Флорентино Пересом), чтобы обговорить мою деятельность в клубе. Я сказал, что готов на любую работу, которую он сочтёт целесообразной. Но в глубине души понимал, что дни мои там сочтены. Пришёл Анчелотти со своими людьми. Делать мне было нечего, а числиться в клубе «ради галочки» мне не хотелось, и я пошёл на досрочное расторжение контракта. Эта новость дошла до Моуринью, он позвонил мне и излил всё своё негодование по поводу того, что я предпочёл  остаться без работы вместо того, чтобы ехать к нему (смеётся). Но меня всё устраивало. Я поехал домой без малейшего понятия, чем мне заниматься дальше. Но в то же время чувствуя, что хочу заняться чем-то для себя новым.

Тебя всегда привлекала Англия?

С самого начала. Хотел поехать туда, будучи игроком, но не получилось. Затем я три года выслушивал от Жозе, как там всё замечательно, и захотел когда-нибудь попробовать свои силы там. Некоторые не придают должного внимания тому, в каком городе предстоит работать. А это очень важно. У меня было предложение от клуба Премьер-Лиги из большого города. Но я выбрал «Мидлсбро» и не прогадал. На моё решение оказали влияние и сам город и хозяин клуба Стив Гибсон, с которым у меня сложились тёплые дружеские отношения. Это было идеальное место для нового старта.

Почему?

Потому что я оказался в клубе, очень похожем на «Атлетик», и в городе, очень похожем на Бильбао. Был кризисный момент в жизни города, и это ощущалось даже на трибунах стадиона, которые заполнялись не полностью. Но мы стали набирать обороты, болельщики воодушевились, трибуны стали заполняться, а мы пробились в Премьер-Лигу. В такой момент появляется ощущение того, что бы совершил что-то очень хорошее в жизни многих людей, важное для общества. Было большой удачей оказаться там.

В современном футболе теряется эта значимость?

Хотелось бы думать, что нет. Футбол существует для болельщиков. Это знают все, кто варится в этой кухне. Как футболист или тренер ты приходишь туда и уходишь, а болельщик всегда остаётся внутри. И всё делается ради него. И этого ничто не должно изменить.

Интервьюер: Иньяко Диас-Герра
Источник: El Mundo

Добавить комментарий
Материалы по теме
Читать дальше

Орасио Элисондо: «Мне было жаль выгонять Зидана с поля»

Этот материал впервые был опубликован на сайте 7 июня 2018 года. Сегодня исполнилось 15 лет с того дня, когда Орасио Элисондо удалил Зинедина Зидана в финале ЧМ-2006
Читать дальше