Интервью Хорхе Вальдано. «Я не чрезмерно романтичен и не философ. Но что-то в моей карикатуре правда»

Перевод шикарного интервью Хорхе Вальдано для El Mundo

«В отношении меня существует предубеждение. Как-то Руджери сказал, что я приехал на чемпионат мира-86 с двумя чемоданами, в одном вещи, а в другом – книги. Я тогда взял всего лишь три романа, но эта легенда всегда берет надо мной верх».

В мире, который часто считает культурность и чувствительность недостатками, Хорхе Вальдано уже давно не останавливается на достигнутом. Хосе Мария Гарсия прозвал Вальдано рапсодом, также за Вальдано закрепились такие прозвища как «философ» или «cursi» (излишне, демонстративно романтичный человек). Но дело в том, что всякий, кто следит за испанским футболом, знает, что никто не объясняет этот вид спорта так, как Вальдано. Но для него футбол гораздо больше, чем просто спорт.

Вопрос. Что осталось от настоящего футбола во времена материализма и суперлиг?

Ответ. Футбол – все еще эмоция, с которой можно играть, но теперь она должна существовать рядом с бизнесом, который сделал футбол глобальной, неудержимой и всепоглощающей индустрией. Мы не можем навести мосты между ними. Это похоже на джунгли и цивилизацию.

– Но футбол, по сути, – это джунгли.

– Да, это джунгли. Футболу очень сложно дать определение, но Хавьер Мариас был прав, назвав его диким и сентиментальным. Проблема в том, что сегодня есть третий элемент, экономический, который пытался захватить всю игру такими проектами, как Суперлига.

– Вы рано полюбили футбол?

– Я полюбил мяч. Я родился в городе, где жизнь была простой. Школа – обязанность; дом – безопасность, а на улице природа и футбол. Было сложно запутаться, потому что футбол был единственным, что у нас было.

-Но в 16 лет вы попали в Ньюэллс, и все стало происходить слишком быстро.

– Мне везло в очень важные моменты. Я дебютировал в Примере, сыграл 10 матчей и Ньюэллс впервые в своей истории стал чемпионом Аргентины. Менотти взял меня в молодежной сборную, мы стали чемпионами мира, и я забил гол в финале. Дебютировал в национальной сборной против Уругвая, мы проигрывали 2:1 и я забил два гола. Все это влияет на твой престиж, настроение и уверенность в себе. И когда ты только пытаешься это осознать, ты уже профессионал.

Перед матчем резервной команды Ньюэллса. Вальдано второй слева в нижнем ряду. На фото также присутствует Марсело Бьелса, который дебютирует за первую команду Ньюэллса уже после отъезда Вальдано в Испанию. Сможете найти Эль Локо?

– И с этим зарождающимся престижем вы принимаете очень неожиданное решение: уехать играть в испанскую Сегунду, в Алавес.

– Я решил уехать из Аргентины при первой возможности. В чемпионате и стране царил полный хаос. Первое предложение было от Алавеса, и я, никому себя не вверяя, принял решение. Мне было 19 лет.

– Вы уехали незадолго до военного переворота.

– Да, но к этому все шло. Военизированное насилие и государственный терроризм ужасной жестокости: в любом момент мог пострадать кто угодно, близкие люди …

– Как вам удалось это радикальное изменение жизни?

– В Витории я жил один в отеле, погода подсказывала, что лучше надеть пижаму в пять часов вечера. С грустью об этом не вспоминаю, всегда хорошо ладил с одиночеством. Я заперся в номере с музыкой и моими книгами, и вспоминаю об этом с ностальгией.

– Там возникла ваша страсть к чтению?

– Нет, она возникла в подростковом возрасте. Игровая составляющая очень важна в моей жизни, а футбол был для меня продолжением детства, но он был наполнен обязательствами, и мне требовалось дополнительное удовольствие. Чтение восполнило этот пробел.

– В раздевалках действительно царит то невежество, на котором настаивает известное клише?

– Одно дело быть просвещенным, а другое – быть умным. В команде верхнего уровня и игроки с интеллектом высшего уровня. Но есть интеллект более престижный, чем другие. Если сюда, к примеру, сейчас зайдет Месси, то за три секунды он поймет, где журналист, кто хороший, кто плохой, и где кратчайший путь к выходу. У него выдающаяся способность мгновенно обрабатывать информацию. В футболе мало просвещенных, но умны почти все.

– Четыре года в Алавесе, пять в Сарагосе и Мадриде. На это потребовалось время, но вы получили то, о чем мечтали.

– А я тогда думал, что пришел в неподходящее время. Мы проиграли Ла Лигу, отстав от «Барселоны» на 15 очков. Нас спасло то, что мы выиграли Кубок УЕФА после всех ремонтад, а они проиграли Кубок Европейских чемпионов «Стяуа». Тем же летом Quinta del Buitre вышли на первый план, пришли Маседа, Гордильо и Уго Санчес, и уже мы выиграли Ла Лигу.

До того и после Мадрид выигрывал больше трофеев, особенно в Европе, но в его истории нет более символической команды, чем команда середины 80-х. Искренняя Испания, которая нашла свое футбольное отражение в Пятерке. Старая традиция Casa Blanca Бернабеу представлена ​такими титанами, такими как Камачо или Хуанито. Галактические трансферы еще до Галактикос. Идеальное сочетание поколений, стилистики и культуры.

– Как такие разные люди вписывались в одну команду?

– Для Пятерки было очень хорошо, что ее защищали 30-летние игроки. Они сохранили свою любовь к Мадриду, болели им почти как фанаты, но в совершенно новом стиле, более академичном и менее эмоциональном, скорее как Модрич или Кроос, чем Хуанито или Камачо. Они принесли много пользы испанскому футболу, который до этого был связан с фурией, яростью, и нельзя все время играть в футбол яростно. Вместе с Йоханом Кройфом они стали поворотным моментом, испанский футбол приобрел передовую черту.

– Но лидеры этого отряда были чистой яростью.

– Сантильяна, Хуанито, Камачо, Штилике … У них был общий знаменатель – идея священного клуба. Это не было сказано вслух, но поиграв три месяца в команде вы уже знали, что поражение – это катастрофа. Это дает вам большое конкурентное преимущество, несмотря на то, что мы переживали чудовищные кризисы.

– Мадрид справляется с этими кризисами лучше, чем остальные.

– Здесь родилась легенда о сценическом страхе, но для тех героических поступков на Бернабеу нужны были настоящие провалы в выездных матчах. Что важно, так это то, что за 15 дней между двумя матчами происходило нечто волшебное: в раздевалке мы создали такой микроклимат, что наша доверие друг ко другу через людей доходило до стадиона и он наполнялся безграничной уверенностью.

– Почему Мадрид никогда не умирает с первого раза?

– Из-за атмосферы, из-за людей, из-за футболки и из-за Истории. Эта легенда – великое достояние, которое нужно беречь. Когда кто-то из «Барсы» говорит мне перед матчем, что «Мадрид» сегодня не проиграет, я всегда отвечаю с полной уверенностью: «Конечно, нет». Даже если паникую. Легенды нужно кормить.

Сначала Ньюэллс, Алавес, Сарагоса и Мадрид. Скамейки, офисы и работа в СМИ. И, прежде всего, сборная Аргентины и чемпионат мира 86. Если бы жизнь Вальдано была фильмом, кульминация его была бы в финале ЧМ на стадионе «Ацтека». Контратака, длинный забег, и диагональный удар, который отпечатался в истории, хотя всё, что было достигнуто тем летом, было размыто колоссальным присутствием Марадоны. «Так оно и должно быть. Я еще раз подчеркиваю, что легенды не должны быть опровергнуты, по крайней мере, легенды Диего», – улыбается Хорхе.

Что может быть лучше гола в финале чемпионата мира?

– Ничего. Это самое лучшее. Но я скажу вам еще кое-что: мечтать лучше, чем вспоминать. Когда вы мечтаете, вы, бесспорно, являетесь самим собой, но когда вы вспоминаете что-то, даже глядя на фотографии, то вам трудно прочувствовать, что вот этот парень и есть вы.

– Вас утомляет то, что мы всегда спрашиваем вас о Марадоне?

– Нет, есть персонажи, которые меняют эпоху и становятся ее символом. Для этого ему нужно было, во-первых, быть гением; во-вторых, установить связь с людьми, особенно с людьми его социального статуса, и, наконец, стать богом в нужный день против правильного соперника. По этой причине в Аргентине четвертьфинал против Англии отпечатался в коллективной памяти лучше, чем финал. Как тогда кричали: «С бомбардировщиками побеждаете вы, а без бомбардировщиков – мы».

Гепатит заставил вас уйти на пенсию, и вы стали работать в СМИ и на тренерской скамье. Каково для мадридисты отобрать две победы в чемпионате Испании у Мадрида, когда вы были тренером Тенерифе?

– В «Реал Мадриде» меня научили быть хорошим профессионалом. В первый год мы проигрывали 2:0, и начали происходить вещи, подобные тем, которые никогда не случались с Мадридом. Поэтому это было так шокирующе. Во-вторых, мы боролись за место в зоне УЕФА с Севильей Билардо, Марадоны и Симеоне, которые были для нас идеологическим соперником. Победа была важна из-за моей преданности моему пониманию футбола. Я знаю, это звучит как вздор, но это мой вздор.

1994 год. Хорхе Вальдано, тренер Реал Мадрида, и юные кантерано Альваро Бенито и Рауль

– Затем вы тренировали «Мадрид» и вернули часть того, что отобрали, выиграв Ла Лигу. Рауль – ваше великое наследие?

– Я бы не стал определять это как наследие, потому что есть игроки, которые открывают себя сами… хотя их конечно, еще нужно поставить в состав.

– Существует часть мадридистов, которые считают вас антимадридистом.

– Это оставил после себя моуриньизм. Разделительная идея клуба, как будто часть фанатов диктовала, каким должен быть мадридист. Вы просто должны позволить этому быть. Перед лицом такой нелепости не следует прилагать никаких усилий для предъявления контрдоказательств.

– Вы никогда не скрывали свою идеологию. Почему так мало левых футболистов или мы не знаем о них?

– В футболе полно левых футболистов, которые сами того не знают. Они левыми являются по происхождению, но когда приходят деньги и влияние … В этом виновата не столько правая идеология, сколько консервативный подход перед лицом их новых привилегий. Очень легко утратить свою принадлежность. В любом случае, если бы я родился снова, я бы не стал позиционировать себя, как левого футболиста.

– Почему?

– Есть сила, которую дает тебе футбол и твоя команда. И вы не можете воспользоваться этой силой, чтобы определить себя идеологически перед такой разнообразной социальной массой.

– Узнаёте ли вы себя в созданном вами персонаже?

– Думаю, что я далек от философа, от чувствительного романтика и от интеллектуала… Что это не совсем я. Но это тоже самое, когда карикатурист делает из вас карикатуру. Вдруг он рисует вас с маленьким глазом, вы смотрите на себя в зеркало и восклицаете: «Этот каброн обнаружил дефект, который, я думал, так хорошо скрывал!». Что ж, то же самое и в моем случае: что-то в моей карикатуре правда.

Интервьюер: Иньяко Диас-Герра, DXT El Mundo
Перевод с испанского: Vincenzo, Real-Madrid.ru

1 комментарий
  1. Ну, вот ещё одна из чудесных, искренних до зависти, глав огромной части Книги Первой: о футболе, жизни и честности перед лицом и футбола, и жизни, и читателей.

    Ясное, хоть и странное ощущение, что мы с Вальдано – процентов на 90 братья-близнецы). Очень близко игроцки, и совсем рядом – по-человечьи.

Добавить комментарий
Похожие материалы